Кей заговорил медленно, словно беседовал с ребенком, задающим глупые вопросы, – Потому что мы с тобой жутко устанем, бегая за лошадьми и вытаскивая ноги из колдобин.
«Мне как раз вот это и грозит, если я попробую оседлать одну из этих чертовок».
– Но почему мы с тобой не можем поехать верхом, как другие командиры? Кей скривился.
– Галахад, я не сидел верхом с тех пор, как командовал кавалерийской когортой в Африке.
– Нам не до удобств, Кей, нам важнее скорость. Никаких колесниц.
Сенешаль вздохнул.
– Могу ли я продолжать? – Питер кивнул, и Кей вернулся к перечню затрат.
– Наверное, суммы называть ни к чему, государь?
Питер немного успокоился. Рабов не будет – уже хорошо.
– Наоборот, Кей. Называй точные суммы. Кей чуть заметно нахмурился, но продолжил чтение, как ни в чем не бывало.
– Провиант на сорок девять человек примерно на три недели, включая воду и овощи, – это выйдет около шестидесяти денариев, а может, и чуть поменьше, если денег даст Артус.
«Странно. Неужели продовольствие должен оплачивать Артус?»
– Эти деньги… Они народные?
– Народные? О каких народах ты говоришь, принц?
– О людях я говорю. О народе, о populi! О людях Британии!
– Государь, сбор податей – дело непростое. Сомневаюсь, что успею все тебе растолковать до начала пира. С каждой тонны зерна мы собираем подать в…
– Ладно, не надо, – махнул рукой Питер и дал знак Кею продолжать чтение. Правда, теперь он слушал его вполуха.
Из тех, кто значился в списке Питера в качестве главных подозреваемых, только Меровий и Моргауза располагали капиталом достаточным для того, чтобы нанять больше горстки людей.
Если следовать логике, то существуют три варианта:
1. Селли могла внедриться в тело раба или слуги, что значительно ограничило бы ее возможности прокрутить задуманное.
2. Она могла внедриться в тело аристократа, рыцаря или сенатора, не обладающего большим капиталом. В этом случае Питеру следовало ожидать, что она нанесет хорошо рассчитанный по времени удар, причем для этого ей не потребуется больших затрат, как денежных, так и людских.
3. И наконец, если ей повезет, она сможет внедриться в кого-либо, имеющего возможность снарядить войско. В последнем случае ее удар может носить чисто политический характер – например, спровоцированная военная кампания.., то есть, вполне возможно, что замысел Селли по части внесения изменений в историю состоит в быстром свержении Артуса.
Но этого ли она добивалась? (Или будет добиваться?) Неужели история действительно изменится, если Артус будет убит раньше времени? Ведь главным вкладом в историю Англии со стороны Артуса была легенда о нем.
«И что же тогда? Не Селли ли стоит за этой англо-французской обновленной Римской Империей?» Питер растерялся. Убийство Артуса представлялось ему подтверждением истории, а не изменением оной, и все же он не мог себе представить, зачем бы террористке из ИРА отправляться в прошлое только для того, чтобы фактически сыграть на руку Артусу, первому в долгой череде королей и королев страны – заклятого врага Селли, той самой Англии, которую она винила во всем на свете, начиная с голода в Африке и кончая превращением Солнца в сверхновую звезду.
Питер решил на время отбросить эти размышления. Гадать на кофейной гуще в отсутствие фактов – самый тяжкий грех для детектива, согласно Шерлоку Холмсу
– еще одному англичанину. Что бы ни предприняла Селли для того, чтобы роковым образом изменить ход истории (или уже успела предпринять), – мысленно добавил Питер и поймал себя на том, что стал думать в категории «будущего в прошедшем» (это произошло бы или уже произошло), – у нее все получилось бы куда как легче, если бы она имела возможность располагать капиталом, которого в этом веке хватило бы для снаряжения войска.., ну или хотя бы для дачи весьма и весьма солидной взятки.
Кей. У Кея собственное войско. Если точнее, легион. И кроме того, Кей готов настроить своих рыцарей против Артуса – подговаривал же он Ланселота?
– и начать открытый бунт.
Но стала ли бы участница ИРА выражать столь открытую неприязнь к католической церкви? «Профи из ИРА не рискуют. На такую операцию они бы пустили только ярую католичку», – решил Питер. Не исключалось, что Кей высказывал подобные мысли только для того, чтобы сбить Питера с толку, но все равно – откуда такая враждебность к Артусу?
Если подходить к расследованию согласно критерию богатства, то Корс Кант сразу исключался, так же как и его загадочная подружка. «Как и Гвинифра», – с радостью мысленно добавил Питер.
Следовательно, оставались сам Артус, Кей, Моргауза и Медраут, и еще Меровий. Финансовое положение еще двоих подозреваемых – Мирддина и Бедивира
– оставалось пока под вопросом.
И тут в душу Питера закрались крайне неприятные сомнения. Можно ли было вычеркнуть Гвинифру из списку подозреваемых согласно финансовому критерию? А может быть, у нее есть какие-то собственные средства, независимо от супруга? Да и критерий ли это, или он просто занимается софистикой, чтобы намеренно исключить из числа подозреваемых женщину.., женщину, которая ему так нравилась?
– Проклятие! – пробормотал он.
– Государь?
– Ничего, это я так. Продолжай, Кей.
Сенешаль продолжил чтение списка расходов на снаряжение войска. Слушать было невыразимо скучно, да Питер больше и не слушал.
Глава 46
Бланделл нервно посматривал на часы. Минута. Еще минута. Еще одна. Минуты бежали слишком быстро – казалось, будто Селли Корвин заставила все часы в доме спешить.
Лес первобытный, девственные чащи, Негромкий шепот хвои шелестящей…
Линия времени с девственным лесом укрепилась, причем настолько, что реальное время как бы вовсе перестало существовать. Нет, не совсем: две линии времени соединились, смешались, превратились в гущу, чем-то напоминающую овсянку. Овсянка из времени – подумать только!
Через три часа – в четыре утра – раздастся стук в дверь. Полковник Купер явится в лабораторию и потребует, чтобы Смита немедленно вернули обратно, хотя бы и с применением грубой силы.
Скорее всего Питер при этом погибнет. Но Куперу все равно. Он скажет: «Рассуждать – не наше дело» или «Вот так-то гораздо лучше» и заставит их разодрать в клочья сознание Питера.
Убийство, самое настоящее убийство. Бланделл понимал, каков будет самый вероятный результат, но, кроме того, он понимал, что ему нечего возразить непреклонному полковнику. Нечего, если он не придумает другого плана.
Марк Бланделл сверил наручные часы со стенными. Ровно час. Тридцать минут после последнего звонка. Он поднял трубку, набрал городской номер и попросил соединить его с квартирой Раундхейвена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
