Латники проводили молодого короля до входа в королевскую спальню, постучали в дверь, распахнули створки и закрыли их за королем. В накинутой поверх сорочки вышитой шали Каталина сидела у камина. В комнате было тепло, уютно. Она встала ему навстречу, сделала низкий реверанс.
Гарри поднял ее, легко прикоснувшись к локтю. Розовый от смущения, он явно волновался.
— Не угодно ли свадебного эля? — предложила она, стараясь не думать о том, как когда-то Артур принес ей такой кубок со словами, что это для храбрости.
— Пожалуй, — сказал он, соскользнув в фальцет. Голос его был совсем еще мальчишеский, не укрепившийся в регистре.
Каталина, разливая эль, отвернулась, чтобы скрыть улыбку.
Они подняли кубки.
— Надеюсь, сегодняшнее торжество не показалось тебе неподобающе скромным, — осторожно начал он. — Я подумал, теперь, так скоро после смерти отца, устраивать шумное веселье было бы неуместно. И бабушку расстраивать не хотелось.
Каталина кивнула, но ничего не сказала.
— Скажи, что ты не разочарована, — не успокоился он. — Твоя первая свадьба была такая великолепная!
Каталина улыбнулась:
— Это было давно. Я уже все позабыла.
Кажется, эти слова были ему приятны.
— Да, это правда. Мы все были почти что дети!
— Слишком дети, чтобы жениться, — согласилась она.
Он поерзал на сиденье. Каталина знала, что подкупленные Габсбургами придворные нашептывали ему против нее. Враги Испании тоже замолвили словечко. Не говоря уж о миледи Бофор! Этот мальчик, которого она видит насквозь, еще не уверен в правильности своего решения, каким бы бравым он ни казался.
— Ну, не такие уж дети, — напомнил он. — Тебе было шестнадцать.
— И Артуру столько же, — решилась она произнести заветное имя. — Однако он никогда не был сильным. Он не смог стать мне мужем.
Гарри промолчал, и она испугалась, что зашла слишком далеко. Однако тут он поглядел на нее, и в его глазах блеснула надежда.
— Так, значит, это правда, что по-настоящему вы не стали супругами? — спросил он, вспыхнув от смущения. — Прости меня… Я просто хотел бы знать… Да, я слышал, что говорят. Но мне бы хотелось…
— Никогда, — спокойно сказала она. — Он пытался сделать это, раз или два, но ты же помнишь, как часто он болел… Конечно, он мог хвастаться перед друзьями, что все в порядке, но… Бедняжка Артур… Это ровно ничего не значило.
Я делаю это для тебя, мысленно твержу я, всеми силами души взывая к любимому. Ты хотел, чтобы я солгала. Я вступила на эту тропу и не сверну с нее ни на шаг. Если что-то делать, то делать упорно и неуклонно. Решительно и с убежденностью. И так, чтобы тебя никогда не разоблачили.
Вслух же я говорю:
— Ты помнишь, свадьба была в ноябре. Большую часть декабря мы провели в дороге по пути в Ладлоу, и все это время он не бывал у меня в опочивальне. После Рождества он занемог, а в апреле умер. Мне было очень, очень его жаль.
— Значит, он не был твоим возлюбленным? — отчаянно добиваясь определенности, спросил Гарри.
— Ну как же он мог? — умоляющим тоном сказала она и дернула плечиком так, что рубашка чуть-чуть сползла. Взгляд Гарри тут же притянуло к этому месту. Каталина заметила, что он сглотнул. — Для этого нужны силы… Даже ваша матушка считала, что в первый год ему следует поехать в Ладлоу одному. Мне жаль, что мы к этому не прислушались. Мне было бы все равно, а его судьба, возможно, сложилась бы иначе. Ты знаешь, мы с ним так и не познакомились толком за эти месяцы. Мы даже не подружились.
Гарри вздохнул с облегчением, словно бремя свалилось с его плеч.
— Прости меня, но, видишь ли, я не мог с собой ничего сделать. Я сомневался… И бабушка сказала…
— Ну, бабушка! Старушки всегда сплетничают по углам! — с улыбкой воскликнула Каталина, намеренно не обратив внимания, что при непочтительном упоминании старших он вскинул бровь. — Благодарение Господу, мы молоды и можем пропускать слухи мимо ушей!
— Так, значит, это просто-напросто слухи? — с легкостью подстроился он к ее тону. — Старушечьи сплетни?
— Прислушиваться к которым мы не станем, — продолжила она в том же духе. — Ты король, а я королева, и мы сами будем решать, что делать. Зачем нам ее советы? Сам посуди — ведь это из-за ее советов мы жили врозь, когда могли бы быть вместе.
Эта мысль не приходила ему в голову.
— В самом деле! — произнес он, закаменев лицом. — Нас с тобой лишали того, что нам причиталось. И все это время она делала намеки, что вы жили с Артуром, как муж и жена, и что мне следует искать в другом месте.
— Поверь мне, я так же чиста, как когда приехала в Англию! — смело заявила Каталина. — Если хочешь, спроси мою старую дуэнью или кого угодно из моих слуг. Они все это знают. Моя матушка это знала. Я девственница.
Он опять облегченно вздохнул:
— Как ты добра, что все мне рассказала! Знаешь, лучше сразу все прояснить, чтобы мы оба всегда все друг о друге знали. Чтобы никто не мучился неизвестностью.
— Мы молоды, — закивала она. — Мы можем всегда все между собой обсудить. Мы можем быть честными и откровенными. Нам не нужно бояться слухов и сплетен.
— Видишь ли, у меня это тоже первый раз, — тихо сказал он. — Ты ведь не будешь из-за этого хуже обо мне думать?
— Разумеется, нет, — с улыбкой ответила Каталина. — Конечно, отец и бабушка держали тебя взаперти, как сокола в клетке! Напротив, я очень рада, что это впервые для нас обоих!
Он поднялся с места и протянул ей руку.
— Что ж, будем учиться вместе. Мы будем добры друг к другу. Я не хочу причинять тебе боль, Каталина. Ты должна мне сказать, если что не так.
Легко и естественно она приникла к нему, но, почувствовав, как весь он одеревенел при ее прикосновении, тут же, словно в порыве скромности, грациозно отступила, все-таки позабыв при этом одну руку у него на плече, легким нажатием поощряя его наступать, пока позади нее не оказалась постель. Там она, словно убегая от его страсти, все отклонялась и отклонялась, пока не оказалась спиной на подушках, и оттуда, улыбаясь, смотрела на него снизу вверх, наблюдая, как темнеет от желания его взор.
— Я желал тебя с первой нашей встречи, — не дыша, произнес Гарри и неловкой рукой погладил ей волосы, шею, обнажившееся плечо, — так погладил, словно хотел ее всю, сразу.
— А я тебя, — улыбнулась она.
— Правда?!
Каталина кивнула.
— Тогда, в день той твоей свадьбы, я мечтал оказаться на месте жениха…
Не торопясь, томительно медленно она развязала ленты ночной рубашки, и шелковистая ткань готовно расползлась в стороны, показав жениху круглую твердую грудь, тонкую талию, темную тень внизу живота. Гарри даже застонал.
