На первый взгляд вроде бы не произошло ничего такого, чем можно было объяснить столь отрицательную реакцию, за исключением растаявших вместе с самолетом надежд на скорое разрешение кризиса. Но ведь еще утром никто из живущих на острове даже не подозревал о его прилете и не рассчитывал на постороннюю помощь в борьбе с неведомым врагом. Казалось бы, ничто не изменилось с тех пор, но на самом деле изменилось очень многое.
Пока все провожали улетающий самолет затуманенными тоской и унынием взглядами, совсем рядом произошло событие, которое могло бы еще больше омрачить их настроение, окажись кто-нибудь его свидетелем и догадайся он о возможных последствиях. Но свидетелей не нашлось, да и эпизод этот выглядел со стороны настолько незначительным и непримечательным, что вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову соотнести его с недавними потрясениями. Единственным связующим звеном между случившимся и трагедией в транспортнике была, пожалуй, полная абсурдность и необъяснимость происходящего.
Одна из дворняг, сопровождавших поисковую партию во время экспедиции, вдруг начала принюхиваться, почуяв в траве незнакомый запах. Что-то неторопливо ползло по земле. Оно было маленьким, совсем крошечным и, уж конечно, не могло внушить никаких опасений крупному, здоровому псу. Тот и представить себе не мог, что такая мелкая тварь может оказаться смертельно опасной. Хуже того, об этом не подозревал пока ни один из обитателей острова, потому что никто из живущих на Земле людей еще ни разу ни с чем подобным не сталкивался.
Пес негромко залаял и игриво отпрыгнул в сторону. Существо замерло, потом снова поползло вперед. Собака протянула лапу и тронула его когтями. Оно резко отмахнулось хвостом, состоящим из трех миниатюрных отростков, напоминающих побеги терновника с шипами. Длина существа не превышала четырех дюймов. Хвост скользнул по густой шерсти собаки и не причинил ей никакого вреда. Заливисто лая, она принялась носиться вокруг. Существо в траве сложило отростки хвоста и стало медленно, с усилием, втискиваться в узкую щель между двумя камнями.
Это было очень необычное существо, по всем законам природы не имевшее права на существование. И все-таки оно было.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Солнце клонилось к закату. Дрейк, стоя на пороге, заметил, что автоматически пересчитывает людей, нестройной толпой возвращающихся из долины горячих ключей. Там они высаживали в грунт привезенные из Антарктиды деревья. Посадка проводилась, разумеется, под пристальным и неусыпным присмотром Бичема, который вообще очень переживал из-за этого и каждый раз прибегал советоваться к начальнику базы. К вечеру, слава богу, работа была в основном завершена. Содержимое одного целого тюка и одного распотрошенного, состоящее из толстых шестифутовых стволов, было рассажено, со всеми предписанными наукой предосторожностями. Тщательно выбранная площадка была сухой и вместе с тем достаточно теплой от подземных вулканических процессов почвой. Но для биолога это был только предварительный этап. Ему еще долго предстояло нервничать и терзаться сомнениями, смогут ли укорениться и прижиться на острове загадочные образцы растительности из оазиса, затерянного во льдах южного континента.
Дрейка в настоящий момент проблемы непоседливого Бичема занимали мало. Он наблюдал за возвращающимися в поселок островитянами. Те брели поодиночке и парами, устало передвигая ноги по усеянной камнями земле и время от времени пропадая из поля зрения из-за неровностей почвы или за редкими купами низкорослых, искривленных деревьев.
— Вроде бы все на месте, — сказал Дрейк, закончив подсчет и повернувшись к Норе. — Знаешь, что меня сильнее всего бесит? Если в дальнейшем больше ничего не произойдет, ко мне навсегда прилипнет ярлык фантазера и лунатика, который не в состоянии объяснить, что же такое случилось. А если произойдет, всех собак все равно повесят на меня: почему, мол, не предотвратил? Завидная у меня должность, правда?
Они находились на крыльце деревянного домика, под крышей которого соседствовали клуб с комнатой отдыха и административные службы базы Гоу-Айленда. В одном из сборных металлических ангаров близ посадочной полосы что-то гудело, жужжало и лязгало. Это механики под руководством Холлистера монтировали какое-то хитрое приспособление, с помощью которого рассчитывали приподнять самолет и высвободить шасси. С наветренной стороны прибрежных утесов доносился грохот прибоя. Над птичьим базаром на южной оконечности острова зависло крапчато-белое, с размытыми очертаниями облако. В крытой пристройке к радиорубке ритмично стучал генератор. Том Белден размахнулся и кинул бейсбольный мячик в подручного кока. Тот ловко поймал его и метнул обратно. Они продолжали перебрасываться, но по ленивым, неточным броскам игроков видно было, что играют они не для развлечения, а просто так — лишь бы время убить.
За весь день не было отмечено ни малейшего отклонения от нормы и привычной рутины. Не было зафиксировано ни одного происшествия, из-за которого возник хотя бы косвенный повод для дальнейшего беспокойства. Дрейка эта томительная неопределенность буквально сводила с ума, потому что он не знал, что делать: то ли принимать дополнительные меры безопасности, то ли расслабиться и оставить все как есть. Вчерашние события побуждали его закрутить гайки. Все-таки из десяти человек на борту транспортника выжил только один, да и тот застрелился сразу после посадки. А потом этот непонятный, бессмысленный погром на складе и исчезновение тела пилота… И ни единой зацепки, ни одной разумной догадки! Сильнее всего действовало на нервы то, что цепочка этих загадочных происшествий прервалась столь же внезапно, как началась. Во всяком случае, пока не найдется приемлемого объяснения, расслабляться не стоит. Враг мог затаиться, чтобы нанести новый удар в самый неожиданный момент.
— Мне кажется, — задумчиво сказала Нора, — что многие из нас стараются убедить самих себя в том, что ничего страшного не случилось. Когда человек сильно напуган, но не понимает, чем именно и как с этим бороться, он легко зацикливается. Мысли его движутся по замкнутому кругу, а это ведет к депрессии и душевному расстройству. Самый простой способ решения проблемы — прекратить думать. Но такой выход имеет свои минусы, потому что когда человек прекращает думать, ему становится не по себе.
— Дорого бы я дал, — мрачно проворчал Дрейк, — чтобы один наш общий знакомый, по имени Сполдинг, либо зациклился окончательно, либо перестал думать! Только вряд ли он преподнесет мне такой подарок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
