меня вижу огромного, белого волка, в холке, наверное, чуть выше меня, но сейчас он опустил голову и скалит свои большие острые зубы, готовый броситься в атаку. Его шерсть снежно-белого цвета и в темной комнате словно светится, отражая скупой свет звезд.
Ощущаю волны магии, исходящие от нее, но только не могу понять, что они делают, а в эмоциональном спектре чувствую… Решимость. Готовность драться. И, самое главное, защищать меня. Это как так?
– Ласка!? – от удивления возвращаю самоконтроль и отпускаю давление гневом на Кариуса, от чего тот перестает возиться на полу, словно жук, которого шутник-ветер опрокинул на спинку. Даже не хочу сравнивать этого крылатого ублюдка с “навозным жуком”, чтобы не оскорбить благородных и необходимых любой экосистеме созданий природы.
– Александр! Встань за мою спину! И уходим отсюда, сперва медленно, а затем бежим, что есть сил и не оглядываясь! – это произнес Ланцелот, уже принявший боевую стойку с рапирой на изготовке. А точнее, прошептал в страхе. Но, как я чувствовал, это было прагматичное чувство самосохранения.
– Она со мной, все в порядке, убери железку.
– Ты вот сейчас прям серьезно?! – оружие он, конечно, не убрал.
– Еще как. Не провоцируй, помни, кто наш враг, а тебя она не тронет.
Не думал, что мой белый и пушистый зверек может увеличиваться в размерах и быть таким грозным хищником. Теперь понятно, почему все так бояться хвод. И стало ясно, отчего она была такой тяжелой в своем “домашнем” облике.
– Аха-ха-ха! Да вы все просто грязные у#$@ки! – о, это говнюк свой голос подал.
– Рррррррр! – рычание Ласки становится агрессивнее, ей явно не по нраву слова архонта.
– Свою вонючую зверушку приволок, зассал, что сам не справишься, аха-ха-ха!
Ну все, тут я уже теряю терпение окончательно. Никто не смеет обижать мою Ласку. Ох, надо было давно так сделать, а не разводить тут спектакль.
Направляю усиленные лучи “укола”, объединяя их в единый поток. И сразу же обращаюсь к аспекту смерти, чтобы наверняка отправить душу Виллеорана Кариуса прямиком к Фридриху. Думаю, он надолго задержится в его особняке, очищаясь после всех своих прегрешений и вымаливая прощение у своей старшей сестры, которую он подло предал и обрек на страдания.
Добавив магию Эфира к потоку от аспекта, я ощущаю его душу, которая покидает свое тело, более не способное связывать ее с миром живых. И чувствую, как открывается та самая “дорога мертвых”, по которой умершие отправляются в свое последнее путешествие.
А точнее, предпоследнее – ведь у них еще по плану званый ужин в особняке и спуск в пещеру с бассейном. Хотя, может так устроено только у людей? У архонтов может и другой ритуал – возвышение в облака там или проход свой туман, не знаю. Да и не важно. Главное, сам процесс – очищение и переход в миры мертвых.
Ласка тоже почувствовала его смерть и успокаивается. Перестает рычать и уменьшается в размерах, принимая тот облик, к которому я больше привык – милого и ласкового песца. Который сразу же бросается ко мне, традиционно в попытках облизать мне все, до чего только дотянется. Теперь я чувствую в ней искреннюю радость.
– Ну все, девочка, все хорошо, плохой дядя больше тебя не обидит, – приседаю, чтобы потрепать хводу и погладить ей шерстку, за что получаю радостное “лизь” в щеку.
– Обязан вам сообщить, Александр, что вы сумасшедший! – слова, произнесенные шепотом, хоть и выглядят обидными, но в эмоциях Ланцелота я чувствую восхищение.
Много времени Ласка со мной не стала проводить – лизнув меня в лицо еще пару раз, она разворачивается и исчезает в темноте, растворившись белым росчерком.
За спиной у нас раздается грохот вышибаемых дверей и в комнату врывается Страж с топором в руках, а следом за ним Антон, левитируя в воздухе и с белыми глазами без зрачков. Летающий белобрысый мальчик лет семи-восьми, в зеленых шортиках и желтой футболке с кармашком на груди – жуткое зрелище.
– Вы слегка опоздали, все кончено. Кариус мертв. А это – Ланцелот, бард, познакомьтесь. Это Страж и Антон, мои спутники и товарищи.
– Для меня честь познакомиться с вами! – с этими словами искатель приключений совершает очередной за сегодняшний вечер реверанс с размахиванием шляпой, – много наслышан о вас и буду безмерно благодарен за позволение сопровождать вас в ваших приключениях!
– “И тебе салют. Мы тоже о тебе слышали. Не возражаем. Теперь к делу. Квартал оцеплен воинами клана хат-ра. Их очень много, большинство скрывается в тенях. Еще подтягиваются солдаты Корпуса защитников. Всех рабов, кого нашли, мы вывели. Сейчас с ними Сара…”
– Сара тоже здесь!?
– “С ней все хорошо, успокойся. Она занимается пленниками вместе с Дронгом. И где-то еще Ласка должна быть.”
– Ласка была здесь, но сейчас куда-то делать. А вообще все звучит вроде бы как хорошо. Даже не знаю, в чем может быть подвох?
– “В том, что изначально нам нужна была только Чаша Вечного Источника, а не безумная резня.”
– А в чем же трудность? По пути сюда, этажом ниже, я встретил просторный зал, заставленный редкими артефактами, среди которых, как я уверен, легко можно встретить обсуждаемый вами предмет.
– Предлагаю такой план, – голова уже кружится от всего произошедшего за сегодняшний вечер, – сейчас спускаемся, находим нужную нам чашу, берем только ее. Если кто спросит – это наше и точка. Думаю, в дополнение к сегодняшним смертям это будет небольшой платой для архонтов за то, что они сотворили. После этого выходим и действуем уже по обстоятельствам.
– Согласен! Не знаю, что вы там не поделили с архонтами, но это была славная битва. И триумфальная победа! Я сгораю от нетерпения, чтобы не начать слагать новую балладу прямо здесь, на руинах поверженных злодеев!
Ланцелот, не дожидаясь меня, разворачивается и покидает комнату. Страж с Антоном следуют за ним. Я же решаю сделать еще кое-что напоследок.
– Надеюсь, мир станет лучше без тебя, Виллеоран Кариус.
И, вновь обращаясь к аспекту смерти, превращаю тело, теперь уже точно бывшего, главы клана архонтов в прах. Кем бы он ни был при жизни, но после смерти он заслуживает определенного уважения.
Развернувшись, чтобы последовать за удаляющимися спутниками, я сталкиваюсь лицом к лицу с новым, незнакомым для меня персонажем, возникшим словно из ниоткуда. Мое все еще освобожденное от контроля восприятие подсказывает мне,
