конечно… Всё-таки столица, как-никак, хоть и временная. Надо держать фасон. Да и штат служащих с армией СЧП всё раздувались – неудобно ориентироваться впотьмах, а работа не должна замирать с закатом.
Падал снег, снежинки кружились и красиво блестели в тусклом свете. Но Его превосходительство не мог любоваться этой картиной. Все окна верхнего этажа резиденции закрыты бронированными жалюзями. Для безопасности и секретности. Товарищ Уполномоченный собрал в малом зале Большое совещание.
Обстановка рабочая. Зал обставлен очень просто, зато имелся проекционный экран на стене и даже чудо техники – стационарный компьютер, подключённый к серверу с огромной базой данных, где хранились любые карты, справочники, книги, – архив почти всего полезного, что раньше содержалось во Всемирной сети.
На столе – ничего, что могло бы отвлекать. Только графины с минеральной водой – её добывали из скважины неподалёку от будущей новой столицы и привозили ко двору в цистернах раз в месяц. К кочующему двору, который вот-вот переедет на постоянное место обитания в город на юге, который когда-то назывался Сочи. Хотя восстановлен будет только один его район.
После того, как они захватили Калачёвку и было объявлено о присоединении волжских земель к новому государству, частые пьянки и разгульные пиршества ушли в прошлое, остались в тех временах, когда они были просто бандой.
Теперь это случалось только по праздничным, торжественным поводам. Последний был в ноябре, и столы ломились, а одетые с иголочки официанты разносили блюда с крылышками в панировке по рецепту «киев-си», салатом из фальшивых крабовых палочек, острой морковью по-северокорейски, красными рыбами, паюсной икрой, не говоря уже о мясе и фруктах-овощах, солёных, сушёных, маринованных и свежих из теплиц. Из напитков подавались лучшие кубанские вина, «жигулёвское» пиво по старинному рецепту и соки местного отжима для тех, кто не пьёт алкоголь. Сам Уполномоченный был трезвенником, ел умеренно и был к гастрономическим удовольствиям равнодушен. И хотя на таких вечерах гости иногда задерживались за полночь, правитель рано уходил в свои покои на втором этаже. Там была идеальная звукоизоляция, и гульбан ему не мешал.
Генерал вымученные праздники не любил, чувствовал, что теперь это не от души проходит, а скорее по разнарядке. И что все они – больше не та команда, какой были, когда штурмом брали города и один за другого готовы были… а были ли?
Да, нижние чины, приглашённые на эти вечера по спискам, наедались и упивались по полной. Ещё бы, сам правитель их принимает.
Но старшие, внутренний круг, вели себя более сдержанно. Может, знали, что всё снимается и записывается. А может, уже устали друг от друга. Генералу видеть близких соратников на этих пирах было иногда гаже, чем гостей из простонародья – всех этих мэров, местных уполномоченных, старост, делегатов от сёл и деревень, посланных засвидетельствовать почтение и милостиво принятых при дворе. Они хотя бы не пытались подкопаться друг под друга, а просто пили, жрали и глазели на всё.
Следующий сабантуй планировался на Новый год.
Хотя сегодняшний день тоже мог бы стать праздничным, потому что на него приходилась годовщина создания СЧП. Да, в этот день несколько лет назад их шайка решила натянуть на себя новую кожу, прикрыться якобы существующей на острове Сахалин Администрацией, и это дало им второе рождение. Они сорвали джек-пот. Появились и добровольцы, желающие перейти к ним в услужение, и целые поселения, которые стремились под их опеку. И союзники из отдалённых племён и народов. А вместе с ними и оружие, и техника, и ресурсы. Не сразу, но всё пришло.
Но Уполномоченный праздник отменил! И даже посиделки в ближнем кругу. Сделал крутой поворот. Решил отмежеваться от их прошлого. И торжественные даты ввести новые, и счёт вести с нуля.
«Что ж, – подумал генерал Петраков, – его можно понять».
В последних документах слово «Сахалинское» отбрасывалось, как и буква «С» в СЧП. Теперь они стали просто Чрезвычайным Правительством.
Вместо праздника правитель назначил на этот декабрьский вечер совещание.
Для народа не стали выкатывать бочки с напитками, раздавать хлеб и веселить балаганными представлениями с медведями, цыганами, акробатами (как делали уже в Калачёвке пару раз). На людей это тогда подействовало магически. За простенькую жратву и зрелища с красноносыми клоунами в старых, побитых молью пиджаках они готовы были простить необходимость пахать без отдыха и платить оброк, который стал больше, чем раньше отдавали господину Гогоберидзе, прежнему тутошнему хозяину.
Но Гога не умел показывать свою заботу о народе. Поэтому и плохо закончил. Его живьём сожгли в покрышках, зажарили, как гуся. И не народ спалил, а новые господа, отжавшие у него деревни, потому что имели на эти земли, где поблизости находилось старое нефтехранилище, большие планы.
Понятно было, что разговор сегодня предстоит серьёзный. А на столе не оказалось стаканов для минеральной воды. Графины с водой были, а стаканов не было! Выглядело это как издевательство. Особенно если сидеть придётся долго. Если кого замучает жажда – будет пить из графина, как свинья? И неизвестно ещё, как на это отреагирует хозяин…
Но все понимали, что тут не ошибка, а задумка. И терпели.
Его превосходительство товарищ Уполномоченный, который сам подолгу мог обходиться и без воды, и без пищи, и без туалета (говорили, что и без сна), таким образом показывал своим приближённым бренность всего сущего.
А ещё добивался, чтобы не отвлекались. И не тянули, не тратили его время.
Хоть совещание и называлось «большим», но в последний год туда приглашались только члены ближнего круга – от пяти до семи человек, не считая самого Виктора, бессменного председательствующего.
В том, что Виктора называли Виктором, не было ни грамма фамильярности. Наоборот. Разве у солнца или бога может быть отчество и фамилия?
Поэтому и фамилия лидера – «Иванов» даже в документах использовалась редко. Уж очень она простая, неблагородная.
В этот день их должно быть пятеро вместе с ним. Но один опаздывал. Министр обороны генерал Петраков. Или просто Генерал.
* * *
Генерал сейчас чувствовал себя неуютно. Опаздывать, когда тебя ждёт повелитель, неприлично. Но повелитель не гневался – сам отправил его наблюдать за встречей прибывающих из-за Урала караванов. Сейчас как раз вернулись последние.
Два, скорее всего, потеряны безвозвратно. Искать их нецелесообразно. Поскольку связи с ними нет уже давно, то дело, скорее всего, не в снежных заносах, не в поломках машин, а в уничтожении караванов местными.
Только один отряд из находящихся к востоку от Урала молчал не просто так, а соблюдал радиомолчание. Таков был план. У отряда было особое задание.
Конечно, там
