— Боялась? Чего, Полина? — спросил Коди.
— Так… всякого разного, — она туманно улыбнулась. Пальцы тронули свисавшую с шеи небольшую цепочку. Образок со Святым Христофором.
6
Они опять сидели в машине, молча наблюдая, как Полина уходит на работу.
— Что теперь? — наконец спросил Бен.
— Вот еще заморочка, — сказал Джимми. — «Тот еврей» — это Мори Грин. По-моему, нам надо ехать в Камберленд. Девять лет назад сынишка Мори чуть не утонул на озере Себаго. Я случайно оказался там с приятельницей и сделал парнишке искусственное дыхание. Запустил ему моторчик по новой. Может, сейчас — тот самый единственный раз, когда я должен воспользоваться хорошим отношением к себе.
— И что толку? Ее тело заберет медэксперт — на вскрытие, или освидетельствование, или как это называется.
— Сомневаюсь. Вы помните, что сегодня воскресенье? Медэксперт бродит где-то по лесам с киркой — он геолог любитель. Норберт… вы помните Норберта?
Бен кивнул.
— Предполагается, что Норберт на телефоне, но он человек рассеянный. Вероятно, снял трубку, чтобы можно было посмотреть матч «Пэкер» — «Пэтриот». Если мы сейчас поедем в похоронное бюро Мори Грина, есть неплохой шанс, что тело останется там до темноты невостребованным.
— Ладно, — согласился Бен. — Поехали.
Он вспомнил, что должен позвонить отцу Каллахэну, но с этим придется повременить. События начали развиваться очень быстро. Так быстро, что его это не устраивало. Фантазии смешались с реальностью.
До автострады они доехали молча, каждый был погружен в свои мысли. Бен думал о том, что Коди сказал в больнице. Пропал Карл Формен. Пропали трупы Флойда Тиббитса и ребенка Макдугаллов — исчезли из-под носа у двух служащих морга. Испарился и Майк Райерсон, и Бог весть кто еще. Сколько народу в Салимовом Уделе может выпасть из поля зрения так, чтобы их не хватились неделю… две… месяц? Двести человек? Триста? От этих мыслей у Бена взмокли ладони.
— Все это становится похожим на видения параноика, — сказал Джимми, — или на мультфильм Гэхана Уилсона. С академической точки зрения самое страшное тут — относительная легкость, с которой можно основать колонию вампиров, стоит только проморгать первого. Салимов Удел — спальный город для Портленда, Льюистона и Гэйтс-Фоллз. Никаких промышленных предприятий, где заметили бы рост неявок на работу. Школы — объединенные, по одной на три городка, и если список отсутствующих станет немного длиннее, кто обратит на это внимание? Масса народу ездит в церковь в Камберленд, а еще больше народу вообще в нее не ходит. Телевизор очень здорово похерил посиделки стариков, верны себе остались только ошивающиеся у магазина Милта олухи. Такое дело может вовсю происходить незаметно для нас.
— Ага, — сказал Бен. — Дэнни Глик заражает Майка, Майк заражает… ну, не знаю, может быть, Флойда. Чадо Макдугаллов заражает… отца? мать? Кто-нибудь проверял?
— Не мои пациенты. Полагаю, звонить им нынче утром и сообщать о пропаже их сына пришлось доктору Плоумену. Но если он даже звонил Макдугаллам и общался с ними, мне никак этого не выяснить.
— Надо бы проверить, — сказал Бен. Он начинал чувствовать себя как заяц, удирающий от своры гончих. — Вы понимаете, как легко можно погнаться за собственным хвостом? Посторонний человек запросто проедет через весь Удел и не заподозрит, что творится неладное. Просто очередной захолустный городишко, где к девяти вечера пустеют тротуары. Но кто знает, что делается в домах за задернутыми шторами? Может быть, жильцы лежат в постелях. Или подпирают стенку шкафа вместе со швабрами. Или они внизу, в подполе и ждут захода солнца. А с каждым восходом народу на улицах все меньше. Меньше с каждым днем.
Он сглотнул и почувствовал, как в горле сухо щелкнуло.
— Не переживайте, — отозвался Джимми. — Еще ничего не доказано.
— Доказательства громоздятся целыми дюнами, — возразил Бен. — Если бы мы действовали в привычных рамках передачи по инстанциям — например, при возможной вспышке тифа или гриппа А, — весь город сейчас был бы уже в карантине.
— Сомневаюсь. Не забывайте, только один человек действительно что-то видел.
— Вряд ли. Это — городской пьяница.
— Если подобная история выйдет на свет божий, его распнут, — сказал Джимми.
— Кто? Уж не Полина Диккенс, это точно. Она готова начать приколачивать к дверям амулеты от дурного глаза.
— В эпоху Уотергейта и топливного кризиса она — исключение, — заметил Коди.
Остаток пути они проехали молча. Похоронное бюро Грина находилось в северной части Камберленда. Позади него, между черным ходом часовни и высокой дощатой оградой стояли два катафалка. Джимми выключил зажигание и посмотрел на Бена.
— Готовы?
— Да вроде.
Они вышли из машины.
8
Возмущение, весь день нараставшее в Сьюзан, около двух часов разорвало свои оковы. Они взялись за дело по-дурацки, дали здоровенного крюку, чтобы доказать то, что (простите, мистер Бэрк) все равно окажется чушью собачьей. Сьюзан решила немедленно, сейчас же отправиться в дом Марстена.
Она спустилась вниз и взяла книжку. Энн Нортон пекла печенье, а отец сидел в гостиной, следя за матчем «Пэкер» — «Пэтриот».
— Ты куда? — спросила миссис Нортон.
— Проехаться.
— Ужинать будем в шесть. Потрудись вернуться вовремя.
— Не позднее пяти.
Сьюзан вышла из дома и села в свою машину — предмет ее величайшей гордости, но не потому, что это была первая машина, которой она владела безраздельно, а потому, что расплатилась за нее («почти расплатилась, — поправила себя Сьюзан, — остается еще шесть выплат») плодами собственных трудов, собственного таланта. «Веге» Сьюзан скоро должно было сравняться два года. Девушка осторожно, задним ходом вывела машину из гаража и коротко махнула рукой матери, которая смотрела на нее из окна кухни. Негласный разрыв между ними не заживал. Прочие ссоры — неважно, насколько ожесточенные — всегда своевременно заканчивались, жизнь шла своим чередом, хороня больные места под повязкой дней и не тревожа до следующего конфликта, когда все старые претензии и обиды вытаскивались на свет божий и подсчитывались, как в сыгранной с большим счетом партии в криббидж. Но нынешний разрыв казался полным, это была тотальная война. Раны было не забинтовать. Оставалась лишь ампутация. Сьюзан уже почти закончила упаковывать вещи и чувствовала, что поступает правильно. Это следовало сделать давным-давно.
Она проехала по Брок-стрит, оставив дом позади и ощущая радость и решимость, становившиеся тем сильнее, чем дальше Сьюзан уезжала от родного гнезда. В глубине души девушка сознавала нелепость происходящего, но нельзя сказать, чтобы это было неприятно. Сьюзан собиралась предпринять решительные действия, и эта мысль подкрепляла ее. Она была прямолинейной девочкой, события уик-энда сбивали ее с толку, приводили в полную растерянность. Теперь она покажет им кузькину мать!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
