— Александра. — Мужской, хорошо поставленный голос, эхом разнесся по пустому залу, разбиваясь о расписанные фресками церковные своды.
Проход между двумя рядами длинных резных скамей, покрытых лаком, вел к алтарю. В самом конце одного ряда, а правильнее сказать — в начале, сидела одинокая темная фигура, обращенная лицом в сторону прекрасных статуй Девы Марии и Святого Марка. Я с опаской направилась к ней. Чем ближе я подходила, тем отчетливо проявлялись ее очертания. И в итоге, я смогла лицезреть немолодого мужчину. Назвать его пожилым или стариком язык не поворачивался. По отношению к нему, это прозвучало бы, как оскорбление. Осанка, манера держать высоко поднятой голову и серо-голубые глаза с застывшими в них смешинками выдавали в нем гордую, волевую и страстную натуру. В светлых коротких волосах тут и там мелькали проблески серебряных нитей. Глубокие носогубные складки частично скрывались за щеточками аккуратно подстриженных белых усов. В крепких пальцах едва тронутых пигментными пятнами, он сжимал четки.
— Добрый день, Александра. Я рад лично познакомиться с тобой, — произнес он. Уголки его губ изогнулись в легкой улыбке.
— Дедушка? — удивлено выдохнула я. Он выглядел так же, как и на черно-белой фотографии, которую однажды показал мне отец.
Он утвердительно кивнул.
— Что ты здесь делаешь?! — выпалила я и чуть не брякнула: «Ты ведь мертв!», но вовремя отдернула себя.
— Как ты разговариваешь со старшими? — Он сдвинул широкие седые брови к переносице, сразу предавшие лицу суровость. — Не мешало бы для порядка поздороваться. Видимо, это все дурное воспитание моего сына!
— Прошу прощения, — потупилась я. — Здравствуй.
«Какого черта? Что происходит? И почему я в церкви?» — в голове стайкой пронеслись мысли.
Гм, — кашлянул дедушка, привлекая мое внимание, — присаживайся. — Он немного подвинулся, освобождая для меня место на скамейке.
— Спасибо, — кивнула я.
— У меня мало времени, поэтому давай перейдем сразу к делу. Ты упустила медальон.
— Да, но…
— А теперь ты пытаешься его вернуть. Не для себя. Мало того, когда ты проснешься, тебя принесут в жертву.
— Так это сон?! — воскликнула я.
— Не кричи, пожалуйста, — поморщился он. — И да — это сон.
Его слова успокоили меня. Правда, ненадолго.
— Боже, меня собираются убить!
— И поделом тебе! Как ты могла так поступить с медальоном? Зачем именно его решила продать! — Вот тебе и встреча с родственничком! Вместо того чтобы помочь — наезжает.
— Я не знала, что он важен для магического мира! — огрызнулась я. — Мне никто ничего не рассказывал! И потом, долг надо было вернуть. Иначе Мирон с Палачом устроили бы мне веселенькую жизнь!
— Медальон важнее твоей жизни! Это не просто семейная реликвия. В нем содержаться знание многовековой давности. Как ты считаешь, почему Совет всеведающих объединился с Пандемониумом? С этими отвратительными демонами, не заслуживающими доверия.
— В медальоне хранится формула бессмертия. Ни всеведающие, ни демоны не должны обладать подобной силой. Правда, не пойму, зачем демонам он так сильно нужен? Они в отличие от ведьм и чародеев, итак практически бессмертны. Подумаешь, приходится совращать души для поддержания бессмертия и пополнения резерва магических сил. По-моему, такое занятие им даже нравится.
— Так ты не знаешь? — удивился старый охотник. И почему всем все известно кроме меня? Ощущение того, что меня постоянно водят за нос — усилилось. — Магическая формула из медальона может, как даровать бессмертие, так и отобрать его. А теперь поразмышляем немного: если формулой завладеет, скажем, Скилеф, то он фактически станет полновластным хозяином Ада. Непокорных демонов, он просто будет лишать бессмертия, а затем убивать. Да и человеческие души ему разве что только для развлечений понадобятся. Если медальон окажется во власти Чжоу — весь криминальный мир падет к его ногам. Его мечта. Он возведет себя в ранги бессмертных богов. Заставит демонов прислуживать, под угрозой лишения бессмертия. Отверженный полукровка, наконец, сможет доказать папочке и всей Триаде, что он больше, чем просто «сын русской любовницы». Что до Изольды? Помимо бессмертия, она всегда жаждала власти. Тяжелое детство оставило отпечаток на ее душе. Трудно расти среди детей ведунов. Когда они смеются над тобой и не хотят брать в свою компанию. Первый раз она, заключив договор со Скилефом, связанный с медальоном, потерпела поражение. Преимущественно из-за своей жадности. Десятилетия жизни кое-чему научили ее. В этот раз она не ошиблась с выбором партнера. Чжоу. Глупый зазнавшийся щенок не понимает, с кем связался. Он считает, что легко одолеет ведьму. Даже его телохранительница Шэнь Лиа вряд ли сможет помочь ему. Не та весовая категория. У Изольды достаточно накопилось магической силы, чтобы прихлопнуть их обоих. Надоедливые букашки. А как только медальон будет открыт, она так и поступит.
Повисло молчание. Я переваривала услышанную информацию.
— Дедушка, а откуда ты все это узнал? Ну, я имею в виду про Скилефа, Чжоу и Изольду Марковну.
— Как вижу, ты считаешь меня немощным старцем, — усмехнулся он. — Раз у меня нет физического тела.
— Ничего подобного! — возразила я. — Я просто не привыкла, что со мной во сне разговаривают…
— Покойники, — закончил он за меня. — Нашлись те, кто захотел рассказать мне о твоих неприятностях и отправить к тебе в сон.
— Ты говоришь о Совете всеведа…
— Не стоит упоминать о них. — Он приложил указательный палец к моим губам. Затем, я почувствовала, как он, словно заговорщик, вкладывает мне в правую ладонь записку. — Учитывая твое положение — здесь небезопасно. — Я украдкой прочла ее. Она тут же превратилась в золотистый песок и просочилась сквозь пальцы. Мужчина подмигнул. Ну, дедушка! Ну, хитрый лис!
— А теперь, покажись, адское отродье! — воскликнул он.
— Браво! — раздалось со всех сторон. — Охотничье чутье тебя не подвело даже после смерти.
Прямо из воздуха возник Скилеф, восседающий на священном алтаре, будто на троне. В по-кошачьему раскосых глазах плескалась ярость. Чувственные губы, которые недавно ласкали мое тело, скривились в недоброй усмешке.
— Скилеф?! Что ты тут делаешь? Ты не можешь находиться в церкви! — Я вскочила со скамьи, как ошпаренная. — Ты ведь демон!
— А мы не в церкви. Мы в твоем сне. — Он спрыгнул с алтаря. Подошел к статуе Девы Марии и обвил руками ее шею. Погладил, а затем лизнул белоснежную мраморную щеку. Из глаз Святой темными змейками поползли кровавые слезы. — Правда, она прекрасна? Я в молодости был знаком с ней. Чертова непорочная сучка! — С этими словами, он толкнул статую, и та вдребезги разлетелась на куски.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
