Я вцепилась в спинку кресла, пытаясь совладать с болью, с яростно пульсирующим во мне даром. Безрезультатно, воздуха становилось все меньше, ледяные иглы одна за другой пробивали горло, комната и перепуганный Илдирим перед глазами закачались, я почувствовала, как падаю. Последнее, что помню, — полный ужаса крик брата. Он звал отца.
Я пришла в себя в нашей с ведарой камере. На грубо обработанном каменном потолке танцевало пятно света от стоящей в отдалении свечки.
— Что им нужно было? — спросила сидящая рядом со мной на кровати Йолла. Она очень волновалась, это было заметно по глазам, по тому, как она закусывала губу. Видно было, что она еле дождалась минуты, когда я очнулась.
— Поговорить, — ответила я.
— О чем? — нетерпеливо подгоняла ведара.
Я вздохнула и отвернулась. В голове роились вопросы, недодуманные мысли, еще неосознанные догадки. Как рассказывать ей про Илдирима, про его искреннюю, но пугающую меня любовь?
— Мирэль, не молчи! — отступать она не собиралась. Я глянула на женщину и поразительно спокойно сказала:
— Я все расскажу, но мне нужно немного собраться с мыслями.
Йолла коротко выдохнула, отвернулась, обхватила себя руками и выдавила "Извини". Я села, обняла ее за плечи:
— Не сердись, пожалуйста.
Она прижалась головой к моему виску и попросила:
— Ты на меня тоже. Понимаешь, впервые за столько времени хоть что-то происходит. Когда тот молодой эльф принес тебя, главный даже не зашел, только глянул на меня из коридора и ушел. Даже ничего не сказал.
— А главный… он такой высокий блондин, глаза карие, на шее слева родинка? — горькая запоздалая догадка, почти не нуждающаяся в подтверждении. Увидев Илдирима, я уже знала ответ на этот вопрос.
— Да, — Йолла вывернулась из моих рук, нахмурившись, посмотрела на меня. — Ты его знаешь?
— Знаю, — вздохнула я. — Знаю… Это мой дядя, лорд Адинан. Тот эльф, что принес меня, думаю, был все-таки Илдирим, кузен. Это он и его брат, Герион, — не овладевшие в полной мере даром маги.
— Вот теперь я ничего не понимаю, — призналась ведара. — Если они твоя семья… то зачем?
— Боюсь даже догадываться.
Разгадку мы получили на следующее утро. И происходящее стало обретать смысл. Извращенный, странный, перекошенный, но все же смысл.
Нас отвели в ту же комнату, где я разговаривала с братом. Но помещение преобразилось. На окне висели плотные шторы, не пропускающие дневной свет, кресла отодвинули к столу, а на полу в центре нарисовали остроконечный треугольник с небольшим кругом в середине. Место на вершине треугольника было свободно, а в углах основания стояли свечи, дядя как раз зажигал их, когда мы с Йоллой вошли. На поясе мужчины я увидела Золотой Зуб, отметила про себя, как эльф схватился за рукоятку, когда появилась ведара — истинная владелица кинжала. Принцесса молча смотрела на лорда, при этом на лице ее никакие эмоции не проявились. Безмолвная статуя, чье ледяное спокойствие вызывало мою искреннюю зависть. Я совершенно не представляла, как и о чем мне говорить с дядей, с братьями. Неудивительно, что сердце от волнения билось с перебоями, что руки дрожали, и мне приходилось держать их сцепленными, чтобы не показывать своим похитителям слабость.
Воины, которые привели нас в комнату, вышли и оставили нас с дядей наедине на несколько минут. Лорд Адинан, однако, не собирался разговаривать с пленницами, он только готовился к ритуалу. На книгу, лежащую на пюпитре неподалеку, дядя обращал куда больше внимания, чем на нас с Йоллой. Он то и дело сверялся с фолиантом, рисуя рядом с треугольником какие-то руны. Я вопросительно посмотрела на ведару, та повернулась ко мне и, кивком указав на книгу, сказала почти беззвучно "Кхорил".
Дверь снова открылась, в комнату вошли Илдирим с Герионом и маг. Последний молча прошел к дяде и встал рядом с пюпитром. Илдирим бросил на меня странный взгляд и отвернулся, Герион сделал неуверенную попытку улыбнуться.
— Здравствуй, Мирэль, — кивнул он. Я кивнула в ответ, но ничего не сказала. Брат вздохнул, неодобрительно, как мне показалось, покосился на подготовленный к ритуалу рисунок и сел на стол рядом с Илдиримом. Еще несколько минут прошли в напряженной тишине, а потом дядя, сверившись с книгой, заговорил.
— Не вижу причины тянуть и ходить вокруг да около. Настало время для проведения ритуала. Йолла, я помню свое обещание. Когда ты сделаешь, что необходимо, я освобожу тебя.
— Ты так и не сказал, чего хочешь от меня. И забыл уточнить, как скоро после проведения ритуала освободишь, — в голосе ведары слышался вызов. Мне бы ее самообладание.
Дядя евда заметно нахмурился, сильнее сжал рукоять кинжала, и я догадалась, что именно так, не оговаривая временные рамки, лорд Адинан хотел обойти данную клятву. Конечно, Забирающий души уже властвовал над ним, заставлял становиться клятвоотступником. Но теперь, зная, кем на самом деле был мой дядя, я сомневалась в том, что это было лишь влияние Зуба. Подлости этого эльфа и так с лихвой хватало на десятерых.
— Я освобожу тебя на следующий день после успешного проведения ритуала, — процедил лорд Адинан, буравя взглядом гоблинскую женщину. Та посмотрела на него с плохо скрываемым презрением и, скрестив руки на груди, потребовала:
— Поклянись Ее именем.
— Тебе недостаточно честного слова лорда? — вскинулся эльф.
— Нет, если этот лорд ты.
Лорд Адинан так посмотрел на ведару, что стало ясно, если бы он только мог, испепелил бы Йоллу на месте.
— Клянусь именем Эреи и перед ее ликом, что на следующий день после успешного проведения ритуала отпущу тебя, — процедил он. — Но и ты должна поклясться, что как только я сниму с тебя ошейник, ты не попробуешь применить против меня и моего окружения магию.
— Клянусь именем Великой, что не применю против тебя, твоих сыновей и воинов магию, сразу после того, как ты снимешь ошейник, — аккуратно роняя каждое слово, поклялась Йолла.
— Хорошо, — лорд Адинан разве что не шипел.
Он подошел к ведаре, встал у нее за спиной и достал из кармана какую-то небольшую вещь и приложил ее к ошейнику. Тот с шорохом соскользнул с шеи Йоллы и упал на пол, увлекая за собой открывшиеся браслеты. Ведара, кажется, впервые за это время вздохнула полной грудью, стала выше, а я почувствовала исходящую от этой женщины мощь. Дар такой силы я чувствовала прежде лишь у Владыки. Какая удивительная вещь этот ошейник. Три кожаные полоски и четыре цепочки могли скрывать и подавлять такой источник магии… Даже не верилось.
— Ты не сказал, что за ритуал тебе нужен, — в мелодичном голосе ведары появились новые завораживающие, чарующие нотки. Видимо, и возможность вызывать чувства к себе ошейник тоже запечатывал.
