– Этого нельзя допустить, – твердо объявила она вслух. Решив взять дело в свои руки, Уитни вышла из комнаты и вернулась несколько минут спустя с бумагой и пером.
– Но что ты ему ответишь? – Не вдаваясь в подробности, – объяснила Уитни, – попрошу Ники оставаться в Лондоне. Какую именно заразную болезнь ты предпочитаешь? Лихорадку? Чуму?
Видя, что тетка не разделяет ее полуистерического веселья, девушка добавила уже спокойнее:
– Я просто скажу Ники, что у меня слишком много дел и обязательств, я вынуждена срочно уехать и поэтому не смогу с ним увидеться на этот раз. Насколько мне известно, он приехал лишь затем, чтобы посетить какое-то торжество у лорда Маркуса Ратерфорда.
– Должно быть, это что-то важное, – заметила леди Энн. – Лорд Ратерфорд в дружбе с лучшими европейскими семействами, включая Дю Биллей. Твой дядя часто говаривал, что умнее и влиятельнее его нет человека в правительстве.
– Во всяком случае, он выбрал крайне неподходящее время, пригласив Ники в Англию, – фыркнула Уитни. Она посыпала песком записку и, позвонив лакею, велела немедленно отослать.
Теперь, когда ей удалось уладить очередную неприятность и предотвратить ужасное несчастье, Уитни почувствовала себя бодрее и с новой энергией атаковала вышивание. Но она никогда не была сильна в рукоделии, и крошечные, аккуратные стежки, которые она уже представляла, так и остались существовать исключительно в ее воображении. В порыве раздраженного нетерпения девушка, однако, предпочитала не обращать внимания на хаос, который уже успела создать, и просто наслаждалась самим процессом протыкания ткани иглой.
Уитни продолжала работать еще долго после того, как тетя отправилась обедать. Этот – укол судьбе, которая из непонятного упрямства продолжает наносить ей удары на каждом шагу. Этот – лорду Ратерфорду, повинному в приезде Ники. Этот – отцу – бессердечному, жестокому, нелюбящему. Этот…
Уитни в мстительном упоении совсем забыла, что нужно смотреть на ткань, и, промахнувшись, пронзила иголкой указательный палец. Тишину комнаты прорезал вопль боли. И тут же раздался гортанный смешок.
– Не пойму, вы вышиваете по канве или атакуете ее? – осведомился знакомый низкий голос.
Уитни в удивлении вскочила со стула, и мгновенно забытые пяльцы скользнули на пол. Она не имела ни малейшего представления о том, сколько простоял здесь Клейтон, и сознавала только, что он словно заполнил эту комнату своим присутствием и что непрошеное ощущение счастья затопило душу.
Смущенная собственной непонятной реакцией, девушка поспешно перевела взгляд на палец, где уже появилась крошечная капелька крови.
– Может, лучше послать за доктором Уиткомом? – предложил Клейтон и с улыбкой, затаившейся в уголках красивого рта, добавил: – Если не желаете Уиткома, можно пригласить доктора Томаса, но, насколько мне известно, он в основном специализируется на вывихах и переломах.
Уитни прикусила нижнюю губку, отчаянно стараясь не расхохотаться.
– Собственно говоря, доктор Томас сейчас занят с другой пациенткой – гнедой кобылой, а доктор Уитком и так рассержен тем, что его пытались одурачить. Сомневаюсь, что на этот раз он будет так же великодушен.
– А разве его пытались одурачить? – тихо спросил Клейтон.
Уитни сразу стала серьезной: необъяснимое чувство вины вновь принялось терзать ее.
– Вы сами это знаете, – прошептала она, отводя глаза.
Клейтон, чуть нахмурившись, изучал ее бледное личико. Несмотря на промелькнувшую во взгляде радость, она казалась натянутой как струна. Его не волновало мятежное заявление за завтраком относительно отмены свадьбы, хотя Мартин немедленно поспешил к нему в состоянии почти безумного возбуждения. Стоун – глупый ублюдок, все еще пытающийся принудить дочь, хотя это только подогревает упорство Уитни и ее стремление противиться каждому его слову. По этой причине Клейтон решил сделать что-нибудь, чтобы облегчить ее положение и хотя бы ненадолго удалить от несносного папаши.
Уитни настороженно наблюдала за его приближением.
– Я приехал просить вас об одолжении, – со спокойной твердостью объявил Клейтон. – Мне хотелось бы повезти вас на бал в Лондон. Можете взять с собой эту странную маленькую горничную с седыми волосами, которая всегда так угрюмо глазеет на меня, словно подозревает, что я замышляю украсть фамильное серебро.
– Клариссу, – машинально подсказала Уитни, пытаясь найти подходящий предлог для отказа. Клейтон кивнул:
– Она может заменить дуэнью и будет прекрасной компаньонкой.
По правде говоря, компаньонкой полагалась бы стать леди Джилберт, но он так хотел немного побыть с Уитни наедине!
– Если мы уедем послезавтра утром, значит, сможем быть в Лондоне к концу дня. Это даст вам время навестить вашу подругу Эмили и отдохнуть перед балом. Уверен, что Арчибалды будут рады оказать вам гостеприимство на одну ночь. А на следующий день мы вернемся домой.
И заметив, что девушка готова вот-вот отказаться, Клейтон добавил:
– Леди Энн уже пишет леди Арчибалд записку, извещая о вашем приезде.
Уитни потрясение охнула, пытаясь понять, какое безумие заставило тетю Энн согласиться на подобную авантюру, но тут же решила, что тетя не могла открыто выступить против герцога Клеймора. Во всяком случае, не больше ее самой.
– Вы не просите об одолжении, – раздраженно поправила Уитни. – Скорее, извещаете о своем намерении.
Клейтон, однако, предпочел не обращать внимания на явное отсутствие энтузиазма с ее стороны по поводу бала, на который стремилась попасть вся сто лица. Идея пришла ему в голову лишь сегодня утром, после разговора с Мартином.
Его мягкий ответ заставил Уитни почувствовать себя невоспитанной грубиянкой, и поэтому она, вздохнув, смирилась с неизбежным.
– Кто хозяин бала?
– Лорд Ратерфорд.
Клейтон не ожидал никакой реакции на это сообщение, но, даже будь все иначе, ничто не могло подготовить его к тому, что произошло в следующий момент. Глаза Уитни раскрывались все шире, пока не превратились в огромные зеленые озера.
– Кто? – выдавила она сдавленным шепотом, и, прежде чем Клейтон успел ответить, она неожиданно взвизгнула от смеха и почти упала ему на руки в судорогах непонятного веселья.
Уитни хохотала до тех пор, пока по щекам не покатились слезы, и прошло немало времени, прежде чем она наконец отстранилась от него и фыркнула:
– Вы видите перед собой обезумевшую, совершенно потерявшую рассудок особу, которая постепенно начинает смотреть на собственные жизненные трагедии, как на невероятно забавную бесконечную комедию! А моя тетя уже знает, чей бал мы собираемся посетить? – едва справившись с очередным приступом, серьезно спросила она.
