на расстоянии полутора метров. Зимний мрак Берлина озарился надеждой на разработку вакцины. То, что именно небольшая немецкая фирма BioNTech, основанная турецкими иммигрантами, одной из первых получила одобрение на продажу своей вакцины, стало для Меркель источником особой гордости.
Однако вторая волна, пришедшая летом 2020 года, застала Германию врасплох: новый, более заразный британский штамм свёл все прежние усилия едва ли не к нулю. Попытка вакцинировать граждан ЕС показала, насколько учреждения не готовы к столь масштабным мероприятиям по всему континенту. Вирус принимал форму новых штаммов, а немцы теперь страдали из-за правительства, которое буквально было создано затем, чтобы замедлять и затруднять всё на свете — в том числе принятие решений — даже в условиях чрезвычайной ситуации. Народ, измученный ограничительными мерами и карантинами, больше не считал коронавирус врагом, которого нужно непременно победить. Меркель и сама уже устала от этого невидимого врага. Вакцинация проходила до безумия медленно, и её постоянные призывы к терпению перестали действовать. То великолепное сочетание серьёзной решимости и человечности, что она проявила в начале пандемии, через год уже никого и ни в чём не убедило бы.
Однако исключительное международное влияние, подкреплённое тем, что за шестнадцать лет на посту канцлера она, как ни удивительно, не ввязалась ни в один скандал, позволило Ангеле Меркель избежать печальной участи большинства политиков: даже в последние месяцы она не была, как говорят в США, «хромой уткой», то есть политиком, утратившим былой авторитет. Она была выше политики и стала одновременно и воплощением, и отражением своей страны.
Как бы решительно она ни заявляла, что у неё нет времени размышлять о будущем или наследии, в свободные минуты Ангела Меркель, несомненно, задавалась вопросом, какой будет её жизнь без необходимости вести куда-то страну, решать глобальные кризисы, укрощать диктаторов, без охраны и прессы, что следят за каждым её шагом. Каким будет время, когда она сможет спокойно забронировать билет, чтобы поехать куда-нибудь, где давно мечтала побывать?
После шестнадцати лет у руля самой могущественной европейской страны Меркель превратилась в почти безупречную политическую машину: она вела политику, следила за грамотным воплощением своих планов и руководила собственной партией, собственной страной и тем, что осталось от ЕС. Ангеле Меркель будет проще стать обычной гражданкой потому, что она не особенно менялась в угоду требованиям политической среды. В отличие от большинства политиков — таких, как Билл Клинтон или её собственные предшественники, Герхард Шрёдер и Гельмут Коль, — она оказалась эмоционально самодостаточной и никогда не жаждала любви общества. Самая влиятельная женщина в современной истории совершенно спокойно остаётся собой. Она не будет испытывать ломку по вызывающей у большинства зависимость власти, потому что никогда ею не злоупотребляла. Она не будет ощущать себя никчёмной, когда внимание всего мира переключится на её преемника и новый состав игроков на международной арене.
Однажды она назвала обязанности канцлера «проклятым долгом» — по-настоящему лютеранская формулировка истинной дочери пастора. Меркель перевыполнила свой «проклятый долг»: она сделала Европу — даже не справившись окончательно с пандемией и невзирая на брексит — как никогда дружной. Покидая ведомство, Ангела Меркель унесла с собой наивысшую награду — чувство выполненного долга. Её отец переехал на Восток, поскольку чувствовал, что нужен там как пастор. Его дочь тоже выбрала служить людям, пусть и иным путём.
Меркель не станет совершенно другим человеком, покинув должность канцлера. Любознательная, открытая всему новому, стремящаяся понять, как всё устроено и что движет людьми, — такой она была и до шестнадцати лет пребывания во главе государства. В конце своего финального срока на официальном ужине во дворце Бельвю Меркель говорила не о том, как ей было тяжело, не о Си Цзиньпине, Путине или американских выборах, которые волновали большую часть мира, а о том, как она в Праге дописывала докторскую. Она вспоминала, как полюбила великого чешского поэта Яна Скацела (он боролся против коммунистических репрессий свободолюбивым чешским синтаксисом), который, напомнила она присутствующим, по словам Милана Кундеры (ещё одного известного автора родом из Чехии), показал, насколько важно изучать чешский. Страстный интерес Меркель к миру за пределами политики никогда не ослабевал. И хотя она не верит, что мир постепенно идёт навстречу справедливости, возраст и власть не сделали её ни циником, ни пессимистом. «Я неизменно верю в лучшее, — сказала она. — Я не считаю, что труд Сизифа был напрасен». Все это внушает надежду на то, что следующая глава её невероятного путешествия будет не менее интересной.
Кроме того, ей не придётся переезжать в скромную квартиру из роскошного дворца: она так и останется в своей съёмной квартире в центре Берлина. Как она описывает свой безупречный день? Совершенно обыденно: «Я высплюсь, спокойно позавтракаю. Потом выйду подышать свежим воздухом, поболтаю с мужем или друзьями. Возможно, пойду в театр, в оперу или на концерт. Если нет, то, возможно, почитаю хорошую книгу. И приготовлю ужин. Люблю готовить!» Вот о чём мечтает человек, который последние шестнадцать лет был по-настоящему занят. Хотя Меркель уже не молода, она достаточно энергична, чтобы наслаждаться простейшими удовольствиями: прогулками по сельской местности, неторопливыми обедами с друзьями (не политиками), музыкой и книгами вместо графиков, опросов и бумаг. Перечисленные удовольствия никогда не заменят удовлетворения, которое испытываешь, когда одолеешь противника легендарной выносливостью и знанием фактов. Однако Меркель, которая никогда не любила задумываться о своих переживаниях, теперь с любопытством учёного примется исследовать, каково жить вот так, по-новому. В ближайшее время она, скорее всего, отправится куда-нибудь к дому своего детства, в Бранденбург, в котором научилась любить природу и который до сих пор считает своей «хаймат» — «родиной». И будет путешествовать. Она открыто говорила о том, что мечтает пролететь над Андами. Она превозносит это место: для неё это воплощение свободы. Если она обнаружит, что скучает по своему прежнему положению, то всегда сможет вновь присоединиться к политике в том или ином качестве. Но одно мы знаем точно: Ангела Меркель не будет торопиться. Если она и вернётся к общественной деятельности, то лишь на собственных условиях.
У женщины, которая не любит оглядываться назад, теперь будет время поразмыслить об оставленном наследии. Политика Ангелы Меркель в отношении беженцев совершенно изменила представление о Германии как и у самих её обитателей, так и у зарубежных наблюдателей, до этого привыкших видеть в государстве лишь бывший Третий рейх. Нет ничего удивительного в том, что страна, ответственная за Холокост, теперь считается средоточием нравственности. И хотя принять миллионы беженцев удалось лишь постепенно, к тому времени, когда Меркель покинула ведомство, стало ясно, что государство с населением в
