– …я предлагаю уладить дело с патентами, не доводя до суда.
Сили быстро спросил:
– На каких условиях? Процент или фиксированная сумма?
Лейша сохраняла бесстрастность.
– Нам предстоит выработать эти условия, мистер Сили.
– Если вы собираетесь выманить у меня то, что принадлежит фирме… – Ли почти сорвался на крик.
Сили спокойно обернулся к нему:
– В вопросе о том, кому именно принадлежит фирма, акционеры могут не согласиться с вами.
В число «акционеров» входило Убежище, хотя Ли мог и не знать, что Лейше это известно. И Лейша, и Сили ждали, поймет ли Ли ситуацию. До него наконец дошло. Он метнул в Лейшу высокомерный, но испуганный взгляд. Давненько она не встречала таких противных типов!
– Может быть, – сказал Ли, – мы могли бы поговорить об урегулировании. На моих условиях.
– Прекрасно, – Лейша поняла, что дожала его.
Уолкот проводил Лейшу и ее телохранителя к машине.
– Они согласятся?
– Похоже, – ответила Лейша. – У вас любопытные коллеги, доктор.
Он настороженно смотрел на нее.
– Директор забывает, что руководит компанией, которая служит обществу; адвокат не в состоянии составить приличный контракт о найме, а ваш ассистент, работающий над генетикой Неспящих, уезжает на скутере фабрики «Мы спим».
Уолкот небрежно махнул рукой:
– Он еще молод. Не хватает денег на машину. И разумеется, если наши результаты подтвердятся, движение «Мы спим» исчезнет само собой. Никому не придется спать.
– Кроме тех, у кого не хватит денег на операцию. Или на машину.
– Вам больше пристало агитировать за другую сторону, мисс Кэмден, – усмехнулся Уолкот. – За экономическую элиту. В конце концов очень немногие могут позволить себе иметь неспящих детей.
– Я не агитирую, доктор Уолкот. Просто уточняю. – Чем-то неуловимым он напоминал Ли.
Уолкот махнул рукой:
– Наверное, вы иначе не можете. Раз уж вы адвокат…
Она так хлопнула дверцей машины, что телохранитель подпрыгнул.
Лейша опоздала в суд. Судья уже с раздражением оглядывался по сторонам.
– Мисс Кэмден?
– Прошу прощения. Ваша честь. К сожалению, меня задержали дольше, чем…
– Впредь не задерживайтесь, адвокат.
– Хорошо, Ваша честь.
Зал был почти пуст, хотя дело предстояло весьма интересное. Пути миграции рыбы не слишком привлекают прессу. Кроме представителей обеих сторон и юристов Лейша заметила какого-то репортера, работников федеральной службы охраны окружающей среды и аналогичной службы штата, трех юношей-студентов, то ли правоведов, то ли экологов, одного отставного судью и трех свидетелей.
И Ричарда Келлера, которого она пригласила в качестве эксперта. Но его выступление состоится только завтра.
Он сидел сзади, прямой, словно аршин проглотил, в окружении четырех телохранителей. Наверное, так бывает, когда живешь в Убежище безвылазно – остальной мир начинает казаться гораздо опаснее, чем в действительности. Ричард поймал ее взгляд. Лейша почувствовала холодок в груди.
– Если вы наконец готовы начать, адвокат…
– Да, Ваша честь. Я вызываю для дачи показаний Карла Тремолиа.
Тремолиа, свидетель противной стороны, зашагал по проходу. Клиент Лейши прищурился. У рыбака на лацкане красовалась электронная булавка с эмблемой «Мы спим». В дверях возникла какая-то возня: кто-то тихо, но настойчиво убеждал в чем-то помощника шерифа.
– Ваша честь, я прошу суд обязать свидетеля снять булавку с лацкана, – сказала Лейша. – Учитывая обстоятельства дела, выражение политических взглядов свидетеля устно или посредством украшения является проявлением предубежденности.
Судья сказал:
– Снимите булавку.
– Вы можете заставить меня снять булавку, но не можете заставить покупать что-либо у Неспящих!
– Вычеркните это, – сказал судья. – Мистер Тремолиа, если вы будете высказываться, когда вас не спрашивают, я привлеку вас за неуважение… Что там такое, шериф?
– Прошу прощения, Ваша честь. Срочная записка для мисс Кэмден.
Он протянул Лейше полоску бумаги. «Немедленно позвони в контору Кевина Бейкера».
– Ваша честь…
Судья вздохнул:
– Идите, идите.
В коридоре она достала из портфеля интерком. Встревоженное лицо Кевина появилось на миниатюрном экране.
– Лейша. Я насчет Уолкота…
– Линия не защищена, Кевин…
– Не имеет значения, все уже известно. Черт, через несколько часов весь мир будет знать. Уолкот не может запатентовать свое изобретение.
– Почему? «Самплис»…
– Забудь о «Самплис». Заявка на патент подана два месяца назад. Комар носа не подточит. От имени «Убежища инкорпорейтед»… Лейша?
– Я здесь, – произнесла она онемевшими губами. Кевин всегда утверждал, что фальсифицировать правительственную патентную документацию невозможно.
– Это еще не все, Лейша. Тимоти Херлингер мертв.
– Боже! Полчаса назад он уехал на скутере!
– Его сбила машина. Защитные экраны на скутере не сработали. Полицейский случайно оказался там несколько минут спустя, связался с медицинской информационной службой, и я, конечно, слежу за всеми сетями, чтобы выяснить ключевые имена.
– Кто его сбил? – голос Лейши дрожал.
– Какая-то Стейси Хилман, из Баррингтона. Мои ребята сейчас проверяют ее. Но с виду все, как несчастный случай.
– Защитные экраны скутера – это И-энергетические конусы. Они не ломаются; это одно из основных требований при продаже. Они просто не могут выйти из строя. Даже на убогом суденышке фабрики «Мы спим».
Кевин присвистнул:
– Он ехал на скутере «Мы спим»?
Лейша закрыла глаза:
– Кевин, пошли телохранителей к Уолкоту. Самых лучших, нет – своих собственных. Полчаса назад он был в «Самплисе». Пусть его проводят в нашу квартиру. Или контора надежнее?
– Надежнее.
– Я смогу уйти из суда самое раннее в два. И просить отложить рассмотрение уже нельзя. – Она уже откладывала это дело ради поездки в Миссисипи и в Убежище. Дважды – ради Убежища.
– Работай спокойно, – сказал Кевин. – Я позабочусь об Уолкоте.
Лейша открыла глаза. Стоящий у двери в зал помощник шерифа не сводил с нее взгляда. Ей всегда нравился этот добрый старик, любивший показывать слишком дорогие для него голографические снимки внуков. В противоположном конце коридора стоял в напряженной позе Ричард Келлер и ждал ее. Он знал, почему звонит Кевин. Она могла в этом поклясться.
Лейша пошла просить судью о переносе слушания.
Лейша провела Ричарда в свою контору, находившуюся в квартале от суда, держась подчеркнуто отстранение и даже не глядя на него. В кабинете она сделала окно непроницаемо черным. Лепестки экзотических пассифлор, оранжевых и огненных орхидей тут же начали закрываться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
