Читаем без скачивания Путь эльдар: Омнибус - Энди Чемберс

Просыпался Аватар Кхаина. Восседавшее на железном троне воплощение кроваворукого бога пробуждалось к жизни.

— Грядет война, — произнесла девушка, набрасывая халат.

Келамит обернулся. Его глаза горели психической силой. Через мгновение свет угас, и он ответил:

— Да, дитя мое, грядет война. У тебя появилась возможность воочию увидеть то, о чем ты знала лишь понаслышке.

— Нет, — сказала Тирианна. — Я не хочу смотреть, как пробуждается Аватар. Я больше не воин, я не желаю, чтобы кроваворукий вновь касался меня.

— Тебе придется, — ответил Келамит. — Нынче провидцам не до созерцания счастливых развязок. Война, смерть, кровь и страдание — вот на что нам придется насмотреться в будущем. Каждый цикл мы вынуждены будем заново переживать погибель этого мира для того, чтобы предотвратить ее. Если ты не можешь устоять перед зовом Кхаина, не в силах идти огненной тропой, то какой толк от такого провидца?

Содрогнувшись от этих слов, Тирианна начала одеваться. Келамит сверлил ее пристальным взглядом, ожидая ответа. Девушка старалась не давать ходу нахлынувшим мыслям. Она молча посмотрела в глаза ясновидцу и решилась.

— Другого выхода нет? — Спросила она, и Келамит отрицательно покачал головой. — Хорошо, тогда я пойду с тобой в сеть бесконечности.

— Наше путешествие не ограничится сетью бесконечности, дитя, — поправил девушку Келамит. — Нити Алайтока — это лишь часть сплетения, искусственное воплощение мира, в который нам предстоит отправиться в конечном итоге.

— Понимаю, — произнесла девушка. — Я не забыла, как смотрела на само сплетение.

— Предстоящая битва — отличный повод возвратиться туда, — сказал Келамит.

— Битва?

— Да, дитя. В течение битвы сплетение становится более четким и живым. Война — отличное время для знакомства с ним. Когда еще контраст между судьбой и шансом станет столь разительным? Во время сражения меняется масштаб сплетения, появляется множество ответвлений в судьбах — и все это в пределах ограниченного пространства и времени. Тебе очень повезло.

— Повезло? — Тирианна невесело рассмеялась. — Я участвовала в боях. Хоть я и не помню, каково это, но я ощущала послевкусие тех сражений и едва ли могу назвать это везением.

— Ты утомляешь меня своими возражениями, дитя, — произнес Келамит, пожав плечами. — Мы оба знаем, что ты пойдешь со мной. Я знаю это, потому что видел. А ты знаешь, потому что в глубине души мечтаешь стать провидцем. Это твой долг.

— И что же, мне теперь со всем соглашаться? — выпалила Тирианна. — Я обязана выполнять все твои распоряжения только потому, что ты заранее видел результат?

— Никогда не смиряйся с судьбой, дитя, — произнес Келамит, заботливо положив руку на плечо девушки. — Ситуации, когда уже нет выбора, бывают крайне редко. Когда станешь провидцем, тебе самой предстоит принимать много решений, даже слишком. Со временем ты обретешь силу, которая иным и не слилась. Ты сможешь осознанно изменять будущее, а не просто плыть по течению.

Услышав это, Тирианна представила открывавшиеся перед ней возможности. На миг девушка подумала о том, как прекрасно Келамит умеет подбирать нужные слова, однако ее сомнения отступили при мысли о силе, которой она будет обладать. Именно жажда властвовать над судьбой и управлять ей привела Тирианну на Путь провидца. Глупо было отказываться от всего этого, испугавшись предстоящих испытаний.

Тирианна в ужасе шла по коридору, ведущему к храму Сотни кровавых слез. Здесь ничего не изменилось ни с тех пор, как она сошла с Пути воина, ни с самого момента его основания много веков назад. По голубому металлу стрельчатой арки, обрамляющей вход в храм, шли золотые руны, словно гравировка на двух скрещенных мечах. Сотня ограненных в форме слезинок рубинов окаймляла эти стилизованные клинки. Приближаясь, девушка видела багряное отражение собственного лица в каждом фасете драгоценных камней.

Как только Тирианна приблизилась к воротам, они отворились сами, открыв взору поросшие лесом холмы. Над верхушками деревьев сверкал серебристый остроконечный шпиль храмовой башни. Сама башня с гладкими стенами цвета охры была единственным источником света в округе. Странные сумерки окутывали лес. Они словно стекали с листьев и цеплялись за выступы древесной коры.

Едва Тирианна переступила порог, ее захлестнул водоворот противоречивых чувств. Девушка вспомнила о том, как жутко ей было, когда она впервые пришла сюда, озлобившись на отца. Пока она направлялась к храму по узкой дорожке из золотистых плиток, в памяти всплывали эпизоды из прошлой жизни: как заучивала мантры Зловещих Мстителей, как впервые надела броню, как услышала свист сюрикенных катапульт.

Где-то на границе сознания хранились воспоминания о поступках, совершенных под властью боевой маски, но их надежно отгораживал возведенный ее разумом барьер. В подсознании извивалась и корчилась боевая маска. Ожившая одновременно с пробуждением Аватара Кхаина, вблизи храма она ощущалась еще явственнее.

Наконец девушка достигла подножья башни.

Дверь была открыта, изнутри шел золотистый свет. Тирианна вошла, и свет окутал ее, словно объятия любимого, ласково касаясь запертых глубоко в памяти воспоминаний.

Тирианна взбежала по винтовой лестнице на верхние этажи, где располагались оружейные залы. До ее слуха доносились тихие голоса аспектных воинов. Они шептали мантры, готовясь к битве. Девушка с трудом поборола возникшее желание присоседиться к хору их голосов.

В главном зале Тирианна обнаружила восьмерых Зловещих Мстителей, наполовину облачившихся в броню. На лбу каждого была кровью начертана руна храма. Между двух шеренг воинов прохаживалась Нимрейт, собственным голосом задавая тон песнопению. Тирианне знакомы были затуманенные взгляды бывших братьев и сестер по оружию. Одновременно в памяти ожило желание покоя и гармонии.

Взгляд Нимрейт упал на Тирианну, и экзарх прервала песнопение. Ничего не сказав, она указала рукой на арку справа. Когда Тирианна была Зловещим Мстителем, эта дверь всегда оставалась закрытой, теперь же сквозь проем виднелась темная комната.

Нимрейт продолжила молитву, повернувшись к Тирианне спиной. Не дожидаясь дальнейших указаний, девушка вошла в комнату.

Здесь царил мрак, нарушаемый лишь слабым свечением, которое исходило от каких-то объектов, развешенных на дальней стене. С негромким шипением позади Тирианны закрылась дверь. Девушка оглянулась и поняла, что осталась одна в помещении. Светящиеся объекты при ближайшем рассмотрении оказались нагрудными доспехами, что были украшены вырезанными из серебристой призрачной кости рунами и знаками, от которых и исходило сияние. Тирианна поднесла руку к одному из нагрудных доспехов и физически ощутила исходившую от него психическую энергию. Над каждым доспехом был закреплен инкрустированный драгоценными камнями шлем. Девушка видела собственное искаженное отражение в налитых какой-то особой силой черных линзах.

Между доспехами и шлемами висели мечи. От каждого оружия исходила угроза, наполняющая мысли Тирианны жаждой крови. Боевая маска ожила, воспрянув из глубин сознания. Она затуманивала все прочие мысли. Девушка ощущала себя охотником, почуявшим добычу.

Тирианна подошла к крайнему слева доспеху. Ее притягивали органичные формы этого комплекта брони. Легонько коснувшись пальцами выступающих рун, она почувствовала исходящую от них энергию.

Вдруг девушка поняла, что все это время она читала мантру, произнося слова, вызывающие боевую маску. Часть ее хотела остановиться, помня о боли и страданиях, ожидавших за кровавой завесой, другая же, куда более сильная, часть, стремилась погрузиться в забытье, превратиться в беспощадную, несущую смерть руку Кхаина, что не ведала сомнений и мук совести.

Сняв доспех со стены, Тирианна развернула его и проскользнула внутрь. Пояса и застежки оплели ее тело, словно щупальца живого существа. Доспех сдавил грудь. Девушке приятно было оказаться вновь под защитой брони. Ее энергия пронизывала Тирианну насквозь, окутывала, наполняла силой. Доспех поглотил камень души, переместив его из броши в слот над сердцем, где он, раскалившись, начал пульсировать в такт ускоренному сердцебиению девушки. Следом Тирианна взяла шлем, сверкающий в золотисто-голубом освещении храма. Не прекращая нашептывать мантры, она подняла его над головой, и тьма окутала ее. Обрывки воспоминаний о сражениях и смертях вырвались наружу. Девушка словно взглянула на мир свежим взглядом сквозь линзы шлема.

Наконец пришел черед меча. Как только ее пальцы обхватили рукоять, клинок замерцал, каждая руна на нем на миг вспыхнула кроваво-красным светом. Тирианна словно держала за руку ребенка — воодушевление и радость перемежались с чувством ответственности. Приглушенный глас колдовского клинка требовал кровопролития, и боевая маска окончательно взяла верх над Тирианной.