– Помнишь наш разговор в ду́ше? Тогда мне показалось, что ты не рассчитываешь на полное прощение.
Габриель пододвинулся к ней:
– В прошлом году, когда я был в Ассизи, мне вдруг показалось, что Бог меня простил.
– А теперь у тебя снова появились сомнения? – осторожно спросила Джулия. – Ты как будто опять недоволен собой.
– С какой стати мне быть довольным собой? У меня куча недостатков.
– Дорогой, недостатки есть у каждого человека.
– Возможно, я острее других ощущаю свои грехи.
– А мне думается, ты так и не принял дарованной тебе благодати прощения.
Габриель сурово и даже сердито посмотрел на жену. Джулию это не испугало.
– Я вовсе не хочу добавлять тебе огорчений. Я знаю, какой путь ты прошел. Он граничит с чудом. Но чудо будет еще полнее, если ты осознаешь силу милосердия.
– Я творил такие ужасы, – прошептал Габриель.
– А Божье прощение такое скупое. Ты это хотел сказать? – спросила Джулия, поглядывая на него краешком глаза.
– Нет, этого я сказать не хотел.
– Но иногда ты ведешь себя так, словно до сих пор находишься в аду и до сих пор не получил Божьего прощения.
– Я хочу стать лучше.
– Так становись лучше. Бог не обладает человеческой мстительностью. Он слишком долго вел тебя по жизни. А потом что, вдруг обиделся на тебя и повернулся к тебе спиной? Это абсурд. Он не из таких отцов. И ты никогда не будешь таким отцом.
Габриель задумался над ее словами:
– Если все обстоит так, как ты сейчас говоришь, тогда ты не должна бояться материнства. У тебя просто нет оснований для страха. Какой бы ни была жизнь Шарон, какой бы ни была твоя жизнь в прошлом, милость Божья доступна и для тебя. Думаю, нам обоим нужно преодолеть свои страхи. – Он погладил ей щеку, затем перевернул на спину и навис над нею. – Ты будешь замечательной матерью, – прошептал Габриель, приникая к ее губам.
Глава сорок вторая
Длинный уик-энд на День труда, 2011 год.
Хэмптонс, штат Нью-Йорк
– Священный трах! – воскликнул Саймон, распластавшись на своей партнерше.
– Это ты правильно сказал, – захихикала она, обнимая его за шею. – Священный трах. Какие неземные ощущения.
Саймон не спорил. Он почти не чувствовал своего тела – таким сильным был его оргазм.
Конечно, стоило принять во внимание и то, что они с Эйприл Хадсон выпили слишком уж много порций «Мохито» и были изрядно пьяны.
Где-то на самых задворках сознания Саймона маячила мысль. Вроде бы важная мысль, касавшаяся Эйприл.
Девушка уселась на него верхом.
– Давай еще разок, – заплетающимся языком произнесла она, склоняясь к Саймону. – Мне почти не было больно. Сама не знаю – и что я так долго ждала?..
Глава сорок третья
Длинный уик-энд на День труда, 2011 год.
Селинсгроув, штат Пенсильвания
– Раньше эта комната у твоего отца была гостевой, но мы решили превратить ее в детскую, – сказала Дайана, открывая дверь в небольшую комнату рядом с хозяйской спальней.
Джулия вошла следом, неся бело-голубой мешок с подарками.
До свадьбы оставалось еще несколько дней, и она помогала Дайане с приготовлениями.
– Я хотела покрасить стены и все подготовить. А теперь… – Дайана замолчала, гладя себя по животу.
– Не понимаю, что́ тебе мешает подготовить детскую.
Джулия оглядела комнату. Дверца шкафа была открыта. Внизу она увидела три коробки, показавшиеся ей очень знакомыми.
– Детская ему может не понадобиться, – прошептала Дайана, едва сдерживая слезы.
Джулия обняла ее за плечи:
– В больнице уже сталкивались с аналогичными случаями. Врачи имеют достаточный опыт. Несколько младенцев благополучно перенесли операцию. И Орешек ее тоже благополучно перенесет.
– Орешек?
– Пока вы не выбрали сыну имя, я зову его Орешком.
Дайана прижала руку к животу:
– Орешек. Знаешь, а мне понравилось.
– Мы молимся за Орешка, чтобы с ним все было хорошо. По-моему, тебе нужно заняться комнатой. Это будет подкреплением надежд, что малыш здесь обязательно появится… Кстати, я привезла подарок. Тебе и Орешку.
– Спасибо. Это первый подарок, который мы получаем.
– Поскольку он мой младший брат, мне и хотелось быть первой. Открой и взгляни.
Дайана осторожно извлекла из мешка прямоугольник, красиво завернутый в упаковочную бумагу. Положив мешок на пол, она стала распаковывать собственно подарок, оказавшийся репродукцией в золотой изящной раме. Репродукция изображала херувимчика, играющего на гитаре.
Дайана любовалась подарком.
– Я помню твои опасения. Знаю, ты не хотела ничего делать раньше времени, – тщательно подбирая слова, продолжала Джулия. – Но мне подумалось, что этот ангел станет олицетворением надежды. Картина называется «Angelo Musicante». «Ангел-музыкант». Ее оригинал находится во Флоренции, в Галерее Уффици.
– Спасибо, дорогая. – Дайана крепко обняла Джулию. – Какой прекрасный подарок.
Подойдя к окну, она поставила репродукцию на подоконник, прислонив к стеклу. Казалось, что ангел-гитарист жил здесь всегда.
– Еще твой отец говорил… Когда родится малыш, твоя комната станет гостевой.
– В общем-то, это не моя комната. Я ведь здесь и не жила. Моя комната была в старом доме.
– Ты моя дочь, и в моем доме у тебя всегда будет комната, – послышался хрипловатый голос Тома.
Женщины обернулись. Том стоял в дверях.
– Спасибо тебе, папа, но я великолепно обойдусь без своей комнаты.
– Это твоя комната, – тоном, не терпящим возражений, отрезал Том.
Джулия лишь вздохнула и кивнула.
– А вы выбрали цвета для стен? – спросила она.
– Конечно, – улыбнулась Дайана. – Бледно-голубой и красный. Мне захотелось как-то связать это с морем и парусной лодкой. Может, даже нарисовать ее на стене. Малышу понравится на нее смотреть.
– Замечательная идея, – подхватила Джулия. – Значит, на детском белье и других вещах тоже будут парусные лодки и корабли. Я постараюсь найти.
– Спасибо.
– У моего младшего брата должно быть все, что ему нужно. Жду не дождусь, когда смогу его баловать.
Глаза Тома стали влажными, в чем ему не хотелось признаваться даже самому себе.
– Значит, займешься украшением детской? – спросил он свою невесту.
