Найл вышел в коридор, дошел до лестницы, остановился. Повернул назад, снова заглянул в комнату с мебелью и компьютером и тихонько, как бы стыдясь своего вопроса, прошептал:
— Мерлью?
Конечно же, здесь не было никого. Но почему-то витал в воздухе, постепенно развеиваясь, легкий, но такой узнаваемый запах можжевельника.
* * *
Вниз по склону отряд спустился примерно за четыре часа, после чего смертоносцы по уцелевшим паутинам перенесли людей через ущелье — на этот раз Найл тоже не стал демонстрировать личного мужества и доверился Дравигу. У старой станции фуникулера все остановились на небольшой отдых, подкрепить свои силы. Правда, паукам здесь дичи не нашлось, но восьмилапые рассчитывали поохотиться уже вечером, среди богатых рощ Провинции. Найл же, хрустя предпоследним яблоком, пытался угадать, что скажет советник Борк, узнав о результатах путешествия.
— Он не отвечает, — сообщил Шабр.
— Что? — не понял сразу Найл.
— Он не отвечает, Посланник, — повторил ученый паук. И вообще никто не отвечает.
— Я тоже пытался сказать Великому Хоу о нашем возвращении, — добавил Дравиг, — но не смог установить контакта ни с одним пауком. Такое ощущение, словно в Провинции не осталось ни одного смертоносца.
— Вот это да. — правитель задумчиво догрыз яблоко, швырнул огрызок в пропасть, встал, нашел глазами Дравига. — Но не могли же они так быстро захватить Провинцию?!
Однако Найл и сам понимал, что могли. Для разгрома огромной армии Смертоносца-Повелителя захватчикам с севера хватило нескольких дней, и еще через полмесяца они вольготно обосновались в городе. Что могло остановить чужаков от порабощения Провинции — с куда более приятным, чем в городе, климатом, но с во много раз меньшим населением? Три-четыре тысячи пауков? Опытные и воинственные пришельцы сомнут их за минуту — Найл своими глазами видел, как они умеют это делать. Нет, от захвата эту зеленую полоску между горами и морем всегда спасало только полное незнание посторонних о ее существовании. Если про Провинцию проведают — она продержится не дольше, чем потребуется тараканьим всадникам проскакать по местным дорогам от пустыни до болот.
— Что мы будем делать, Посланник? — спросил Дравиг.
— В первую очередь, отдохнем здесь до утра. Освободим котомки, проверим щиты и оружие. Давно мы их в руки не брали, могли впору заплесневеть от безделья. Да и вообще — не стоит в темноте соваться туда, где могут ждать неприятные сюрпризы. Двинемся вперед на рассвете.
Правитель помнил, как небольшой отряд пришельцев разгромил во много раз превосходящую его армию Смертоносца-Повелителя и понимал, что против арбалетов, доспехов и отлаженного воинского механизма северян плетеные щиты и копья с костяными наконечниками не спасут, однако был уверен, что крупного военного отряда в Провинции быть не может.
Если захватчики явились и сюда, то разгромив пауков, они наверняка оставили скромный гарнизон для поддержания порядка и ушли.
Зачем держать большое войско в таком глухом углу? Да и против гарнизона путникам сражаться ни к чему — им нужно всего лишь прорваться вдоль моря к пустыне и уйти в Дельту.
А раз так, понадобится всего лишь смять малочисленные посты или патрули, которые попадутся на дороге и скрыться в песках, прежде чем враг поймет, что случилось.
Это путникам по силам — быстрому передвижению и решительному напору они успели научиться, а преимущество в оружии против численности и парализующей воли смертоносцев чужакам не поможет: Райя рассказывала, что в городе на постах стоит по три-четыре воина и один-два паука. Такая кучка перед напором путников не устоит, никакие мечи и доспехи не помогут.
Только утром стало понятно, насколько правильным было решение отложить выступление до следующего дня: если раньше путники шли нестройной толпой, закинув щиты за спины, а иногда привязав туда и копья, то теперь отряд походил на бронированную игольчатку — во всех направлениях настороженно смотрели копья, со всех сторон от возможного нападения прикрывали щиты.
Заплатив за науку жизнями многих товарищей и перенесенной в схватках болью, пауки хорошо усвоили, что против брошенного копья или камня сила воли не поможет, а бессмысленная отвага способна погубить не только смельчака, но и весь отряд. Теперь восьмилапые предпочитали держаться в середине колонны, прикрытые людьми — здесь они были в относительной безопасности, но всегда оставались готовы нанести волевой удар или послать во врага волну ужаса.
Люди тоже успели испытать на себе, насколько тяжело приходится в бою, если умелый вражеский удар на некоторое время выводит из строя восьмилапых собратьев, и теперь всеми способами старались ничего подобного не допустить: справа и слева от пауков в два ряда шли, внимательно всматриваясь в безжизненные скалы, подростки — выставив наружу копья и стараясь как можно плотнее смыкать щит к щиту. Во главе самой колонны шел Найл, которого от опасностей всячески пыталась прикрыть своим могучим телом Нефтис, но пока мест только мешала, постоянно путаясь под ногами.
Впереди, в двух десятках метров, двигались последние из охранниц дворца Смертоносца-Повелителя: пять женщин во главе с Сидонией. Они были готовы принять на себя первый удар возможной засады и дать всем остальным несколько мгновений, чтобы сориентироваться и ответить на нападение.
Дорога свернула со скального карниза в расселину, в лицо сразу дохнуло свежестью, запахло морем — солью и травяной прелостью. Теперь путь шел под уклон, но пологие откосы могли скрывать затаившихся врагов, поэтому путники не только не ускорили шаг, но и замедлили его.
Расселина, уходя вниз, постепенно заворачивала влево и быстро расширялась, превращаясь в лощину. Кое-где из трещин или из-под камней стали выглядывать стебли травы. Поначалу жухлые, с каждым шагом они становились все сочнее, выше, выбирались из укрытий и сливались с другими в травяные островки, пока густой, шелестящий на ветру ковер не укрыл всю землю. А вскоре впереди появился и невысокий каменный вал, перегораживающий древний тракт.
— Провинция, — негромко произнес Найл. — Вот мы и вернулись. Интересно, чужаки стали охранять выход на никуда не идущую дорогу?
Отряд остановился и быстро перестроился: колонна развернулась, люди перешли вперед, вытянувшись в три ряда, а смертоносцы остались позади — нападения с тыла теперь никто не ожидал. В первый миг правитель удивился, но быстро все понял: единое сознание! Путники, ставшие народом братьев по плоти, обрели не просто общее имя, но и общее надсознание, которое Найл заметил еще при выходе из комплекса Мага. Теперь им не требовалось отдавать приказы — ощущая себя единым организмом, они просто чувствовали, как нужно поступать — как чувствует потребность к движению рука человека или лапа смертоносца, стоит разуму подумать о каком-то действии. Сам Найл сейчас являлся не правителем отряда, а его разумом — он думал, оценивал происходящее, принимал решение. Все остальное происходило как бы само собой. Принятый приказ надсознание само разделяло на отдельные поступки среди остальных членов отряда. Как сейчас: Посланник остановился, понял, что опасность теперь угрожает не со склонов, и не сзади, а только из-за вала — и отряд сам перестроился, готовый дать отпор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
