– Сочувствую твоей утрате, но погибших можно будет оплакать позже, – наконец, нарушил затянувшееся молчание Тору. – Пока что важнее решить, что делать дальше.
– Кто такой этот Жнец и где он прячется? – спросил Кенджи, уже принявший это решение. Теперь на его душе появилась новая засечка. И за каждую из них Жнец, чью бы личность он не прятал за уродливой маской, отплатит сторицей.
– Мы не знаем ни того, ни другого, – с явной неохотой признался Тору. – Однако как вы сами уже успели убедиться, это невероятно могущественный колдун и опытный боец. Уникум, практически достигший совершенства в обеих дисциплинах. Вероятно, он каким-либо образом связан с Домом Шипов. Или, по крайней мере, считает себя их последователем.
Он взялся будто бы из ниоткуда и то ли возродил Братство Рока, то ли попросту забрал себе их нвазение, чтобы использовать их дурную славу в своих целях. У него полным-полно золота, за которое он успел подкупить практически все более-менее крупные банды бандитов и ронинов. И боюсь, не только их. В его марионетках явно числится кто-то сильный мира сего. Иначе как объяснить такое количество огнестрельного оружия в руках головорезов и полное отсутствие следов деятельности Жнеца?
– Я сходу назову тебе с полдюжины оружейных цехов, которые за звонкую монету продадут мушкет хоть демону, – хмуро произнес Макото, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к колонне. – И еще цену скинут, если закажешь сразу пару десятков.
– Увы, не могу с тобой не согласиться, – вздохнул Тору. – Также у Жнеца множество уникальнейших артефактов. И понимание того, как ими пользоваться. Взять хотя бы порталы. Он использует их играючи, при этом не только пуская в дело уже имеющиеся, а создавая собственные. Я и не слышал, чтобы хоть кто-то за последние сотни лет смог похвастаться подобным. Это делает слежку за ним почти невозможной. Мы прознали о его планах практически случайно, когда один из… – он запнулся. – В общем, от нашего надежного источника. Расскажи же, что случилось с Акайо и твоим домом?
Что ж, видимо, их новые знакомые все же не до конца им доверяют. Кенджи вкратце рассказал все, начиная с того момента, как он очнулся на берегу реки. Умолчал он лишь о своих видениях и таинственном голосе. При этом он заметил, что Листы то и дело перебрасываются косыми взглядами. И даже Тору хоть и лучился радушием, но не снимал ладонь с рукояти клинка.
– Так что это за сферы? – спросил Кенджи, закончив рассказ. – Видимо, именно она в тот раз не дала мне умереть. А уничтожив эту, я почувствовал себя… немного иным.
– Вот как? – спросил Тору и будто бы невзначай сделал шажок назад, перенося вес тела с одной ноги на другую. Кенджи знал, что из такой стойки удобнее всего выхватить меч и в тот же миг сделать удар. – И что же ты сейчас чувствуешь?
– Желание отомстить за свою семью, – глядя прямо ему в глаза, спокойно ответил Кенджи. Мужчина чуть расслабился, но руку с рукояти все же не убрал. – Однако ты не ответил на мой вопрос.
– На самом деле, вряд ли я смогу дать тебе точный ответ. Все, что у нас есть – обрывки легенд, передаваемых из уст в уста и несколько записей, столь древних, что вряд ли можно считать их достоверными.
– Ваш великий Орден хоть что-то знает? – громко фыркнул Макото. – Вы все ходите вокруг да около, говорите намеками и щеки надуваете. А по факту толку-то от вас – пшик.
– Как ты смеешь так говорить с великим мастером, ты, жалкий кусок… – начал было долговязый парень, но Тору остановил его взмахом руки.
– Остынь, сын. Прошу прощения за несдержанность Ясу. Он пока еще слишком молод и язык у него зачастую забегает вперед мысли. Скептицизм господина Такэга вполне понятен. Вопросов у нас действительно куда больше, чем ответов. Надеюсь, что это ненадолго.
– Если у вас есть хоть какая-нибудь зацепка, хотелось бы ее услышать, – произнес Кенджи и добавил, заметив смятение на лице Тору. – Думаю, я имею право знать, за что погибли все мои близкие.
– Повторюсь: это лишь теория, практически целиком и полностью выстроенная на недомолвках и догадках, – сдался тот. – Согласно ей когда-то давным-давно душа Пепельного Короля была разорвана на множество клочков, каждый из которых был заточен в подобную сферу, запрятанные по всему континенту. Сделал ли он это сам или кто-то, обладающий не меньшим могуществом, таким образом пытался избавиться от владыки демонов – неясно. Но пока цел хоть один осколок, владыка демонов будет жить. И смертный, получивший часть души Короля, вместе с ней обретает и невероятное могущество.
– Так значит, – Кенджи припомнил все те странные сны и воспоминания, а также тот голос, вопящий на незнакомом языке, и у него невольно закружилась голова от всего, что он успел узнать за столь короткое время, – во мне теперь… две части души повелителя демонов? Именно поэтому на мне зажили все раны? Но это также означает, что Сато был прав и Пепельный Король все же существует? И что будет, если я вдруг… – он умолк, но думается, каждый из присутствующих понял, что он имеет в виду. Если он вдруг погибнет – души демонов вселятся в кого-то другого или же канут в забытье вместе с ним?
– Увы, но на все эти вопросы нам только предстоит узнать ответы, – Тору развел руками и поспешно добавил. – Конечно, кроме последнего. Если честно, я и не представлял, что такое вообще возможно. Мы думали, что при попытке завладеть осколком души он попросту убьет человека на месте или же превратит его…
– В кровожадное чудовище, – закончил за него Кенджи. – Однако могу заверить, что я это я, – он не мог не заметить, как Листы, стоявшие позади Тору, после его слов обменялись косыми взглядами. – Теперь скажи, почему вы, зная о том, что Жнец разыскивает эти Сферы, не предупредили моего отца о возможной опасности?
– Потому что мы сами узнали об этом не так давно, – ответил Тору. – Орден Листа сейчас переживает не лучшие времена. Нас осталось довольно мало. И для оставшихся Листов все клятвы и ритуалы не более чем формальность. Простая дань устаревшим традициям. Лишь немногие все еще помнят о своей цели. Видимо, как раз из таких был и твой отец. От некогда могучей цепи, опоясывавшей всю страну, едва ли осталось несколько разрозненных звеньев, которые действуют независимо друг от друга. Если честно, я думали, что мы – последние, кто верен долгу и сюда мы шли с намерением умереть, но обезглавить Братство, – он оглядел тела павших товарищей и его лицо омрачилось. – Как видишь, справились мы лишь отчасти.
