— Ты, наверное, много работаешь, — сказала она. — А иногда нужно и отдыхать — после этого любая работа пойдет веселее.
Они уже составили целую программу на всю грядущую неделю, которую Талли планировала провести в Нью-Йорке. Макс собиралась сводить мать в несколько очень уютных ресторанов, которые она «открыла» в окрестностях, посетить несколько выставок и познакомить со своими друзьями. Кроме того, Талли очень хотелось посмотреть, по крайней мере, одну из новых бродвейских постановок, и Макс уже заказала билеты на лучшие места.
— Я очень рада, что ты приехала, — повторила она. — Я не видела тебя целую вечность. Как твои дела? Как Хант?
Талли невольно вздрогнула. Этого вопроса она ждала и боялась.
— Думаю, у него все хорошо, — сказала она после небольшой паузы.
— Что это значит — «ты думаешь»? — насторожилась Макс, садясь на кровати. — Он куда-то уехал? Или вы поссорились?
И снова Талли ответила не сразу. Некоторое время она молчала, подбирая слова.
— Да, вроде того, — проговорила она наконец и посмотрела Макс прямо в глаза. — Я не хотела ничего говорить тебе по телефону, ждала, пока мы встретимся. В общем, Хант… Он ушел.
— Когда?! — ахнула Макс.
— Уже почти три месяца назад, — негромко ответила Талли.
— И ты молчала? Как ты могла?!! — Макс спрыгнула с кровати. Она не могла понять, почему мать не сообщила ей о случившемся сразу. Макс знала Ханта четыре года — столько же, сколько длились его отношения с Талли, и он в какой-то мере заменил ей отца, которого у нее никогда не было.
— Я… Это довольно трудно объяснить, — проговорила Талли со слезами на глазах. Ей очень не хотелось, чтобы Макс на нее злилась — ей и без этого было тяжело.
— Почему трудно? — требовательно спросила Макс и нахмурилась.
— Так получилось, что я… В общем, я кое-что узнала… И решила, что мы больше не можем жить вместе.
— Что ты узнала? Хватит скрывать от меня правду, мама, я не маленькая, мне уже восемнадцать!
«Восемнадцать — это не так уж много», — хотела сказать Талли, но вовремя вспомнила, что сама она в этом возрасте ощущала себя достаточно взрослой и самостоятельной. Это, правда, не уберегло ее от ошибок, поскольку в двадцать она уже родила, но Макс, к счастью, не пошла по ее пути. Насколько ей было известно, в ближайшее время Макс не собиралась ни выходить замуж, ни рожать ребенка.
— Я и приехала, чтобы тебе все рассказать, — мягко ответила Талли. — Но если честно, я даже не знаю, с чего начать. Это довольно длинная история… Ты, наверное, помнишь, что Хант нашел японца-инвестора для следующего нашего совместного проекта?.. Кстати, раз уж тебе обязательно все знать, никакого совместного проекта не будет — ни сейчас, ни потом, но тогда я еще ничего не подозревала. Японцы — очень педантичный народ, поэтому, прежде чем подписывать договор, инвестор потребовал провести независимую аудиторскую проверку наших финансов. В ходе этой проверки мой бухгалтер Виктор обнаружил значительную недостачу — пропало что-то около миллиона долларов. Судя по документам, кто-то ежемесячно снимал с моего счета по двадцать пять тысяч долларов наличными. Виктор, естественно, забеспокоился и стал выяснять у меня, в чем дело, но я ничего не могла ему объяснить. Бриджит сначала тоже говорила, что ничего не знает и не понимает, как это возможно, хотя именно ей приходится оплачивать мои счета, однако спустя пару дней она неожиданно заявила, что это Хант ворует мои деньги. Точнее, он якобы заставлял ее снимать их со счета и отдавать ему…
— Какая чушь, мама! — возмущенно перебила Макс. — Хант просто не мог воровать у тебя деньги, и ты сама отлично это знаешь! Он просто не такой человек. Бриджит, наверное, сошла с ума, иначе бы она не обвинила его в таком… в такой низости!..
— Ты недалека от истины, — кивнула Талли. — Я имею в виду — насчет Бриджит… Как выяснилось, Хант действительно не брал денег, но они ведь не могли исчезнуть сами. И поначалу Бриджит почти удалось убедить меня, что это он их украл.
— Неужели ты поверила? — Макс презрительно сморщила нос, но все-таки снова легла на кровать рядом с матерью. — Как ты могла! Это же просто бред какой-то!..
Она и в самом деле не понимала, что произошло, но история была долгой, а Талли только начала свой невеселый рассказ.
— Бриджит не просто обвинила Ханта в краже. Она сообщила мне кое-что еще… — Прежде чем продолжить, Талли сглотнула вставший в горле комок. — У Ханта есть другая женщина — вот что она мне сказала.
Макс закатила глаза и яростно затрясла головой.
— Нет, нет и нет! Этого не может быть! Хант никогда бы так не поступил с тобой. Он… он хороший. Не понимаю, что случилось с Бриджит, зачем она наговорила тебе всяких глупостей? Может, она за что-то злится на Ханта?
Макс всегда любила Бриджит — тетю Брит, как она ее называла, но сейчас ей хотелось прежде всего защитить Ханта, которого она считала несправедливо оболганным.
— Да, — подтвердила Талли, — Бриджит была очень зла на Ханта, но она оказалась права. Весь последний год он действительно встречался с другой женщиной. Я, как и ты, не поверила Бриджит, но я должна была знать, что происходит. Поэтому я обратилась в детективное агентство, и спустя всего неделю сыщики предъявили мне фотографии, на которых Хант был с ней — со своей новой… любовницей. — Она поморщилась — последнее слово резануло ее буквально по сердцу, вновь разбудив утихшую было боль. — Как выяснилось, они не просто встречались: Хант ее любит, и у них будет ребенок. Вот такие новости, — закончила Талли печально.
Макс снова вскочила.
— Ты… ты меня обманываешь, да? — спросила она почти жалобно. — Ну скажи, скажи, что это неправда!
— К сожалению, это правда. Мне очень жаль, Макс. Я знаю, что ты его любишь, и я тоже его любила, но он меня предал. Когда я показала ему снимки, он во всем признался — сказал, что любит эту молодую женщину и не может ее бросить. Даже ради меня. Вот тогда я и попросила его уехать.
Невероятным напряжением воли Талли заставила свой голос звучать спокойно и ровно, но события, о которых она рассказывала, не стали от этого менее драматичными, и Макс начала что-то понимать. Порывисто бросившись к матери, она крепко обняла ее и прижала к себе. Для нее это тоже была трагедия, хотя и не такая страшная, как для Талли.
— Я… я просто не понимаю, что с ним случилось… — проговорила Талли дрогнувшим голосом. — Может, он просто оступился… Или у него наступил кризис среднего возраста. В любом случае я рада, что Бриджит мне сказала.
— А откуда узнала Бриджит? — спросила Макс. Она уже позабыла про свои восемнадцать лет и прижалась к матери тесно, как в детстве. То, что она услышала, глубоко ее ранило, и она инстинктивно искала у матери утешения и защиты, хотя Макс и было ясно: Талли пришлось куда хуже, чем ей.
