что?
— Не знаю, брат. Злот слишком уверен в своей победе.
— Мы должны как-то вывести его из этого состояния. Лишить уверенности. Поселить в его душе страх неудачи.
— Страх неудачи? И каким образом ты этого добьешься?
Кириак приступил к размышлениям над сказанным, и чем больше он мыслил, тем более полезные идеи стали вырисовываться в его голове:
— Для начала можно будет подбросить ему конкурента. Представляешь, если еще кто-нибудь начнет ухаживать за этой иноземкой! Ревность очень сильно выбивает из колеи. Если не поможет — организуем похищение самой Екатерины. Пусть Злот переживает не только об исходе пари, но и о ее судьбе. Может, после всего этого его сердце начнет стучать чуть быстрее? Как считаешь?
— Кириак! Ты гениален! Но где мы возьмем ему конкурента? Кто осмелится ухаживать за Екатериной и вызывать тем самым ревность Правителя?
— Давай пошевелим мозгами. Для того чтобы Злот начал ревновать эту иноземку к кому-то, вовсе необязательно, чтобы этот кто-то был в наличии. Для начала, я полагаю, мы можем элементарно выдумать его.
— Выдумать? — Георгина замолчала, оценивая план Кириака. — Вообще-то, Катя каждый выходной ездит в Теппу — проведать крестьян, которые приютили ее у себя после падения в запретное озеро. Еще у нее есть глупое хобби — заниматься с крестьянскими детьми. Она пропадает там целый день. И Злот не знает достоверно, что она там делает…
— Георгина, что за чушь? — Кириак скривился. — Какая Теппа? Кто будет ревновать к простым крестьянам? Чтобы Магистр, молодая и симпатичная женщина, вдруг обратила свой взор на эту чернь? Дикость. Злот лишь повеселится такому предположению. Нет, это не то, Георгина. Для нашей иноземки требуется подобрать кавалера посерьезней. Злот должен почувствовать конкуренцию и на самом деле начать ревновать. Во-первых, скажи ему, что кавалер этот приходит сюда. А во-вторых… Ну-ка, давай переберем тех гостей, которые были на твоем балу. Может, кого-нибудь найдем? Кого ты там приглашала?
— Да кого? Всех наших соседей — Магистров. Еще своих друзей. И просто — богатых и влиятельных горожан. Я так сразу и не упомню.
— Аверьян был?
— Присутствовал. А что?
— Может, сказать Злоту, что Екатерина так понравилась на балу Аверьяну, что теперь он повадился приходить к вам в гости под разными предлогами, а сам уже весьма явно начал за ней ухаживать?
— Нет. Аверьян не подойдет! — Георгина категорически замотала головой. — Он слишком толстый. Злот над ним всегда потешается. А потому вряд ли воспримет его как конкурента.
— Аверьян не толстый, а солидный. Что Злот понимает, мальчишка? Хорошо, поищем других. Ириней был?
— Был. Но Ириней слишком старый для Кати. Он то и дело теряет свою челюсть. Тоже мне — жених!
— Ясно. Светозар?
— Слишком глупый.
— Юлиан?
— Слишком страшный.
— На вас, женщин, не угодишь! — Кириак возмущенно посмотрел на сестру, боясь поинтересоваться, а предложи он сейчас свою кандидатуру, что услышал бы в ответ? «Наверняка, мне тоже какое-нибудь отрицательное прозвище прицепила бы. Вот, женщины, связывайся с вами!». — Георгина, а ты лично с кем танцевала на балу?
— Я? С разными кавалерами, — женщина зарделась от смущения. — Меня многие приглашали. Я ведь была хозяйкой праздника. С Галактионом, например, танцевала. А что?
— А он не страшный и не глупый, по женским меркам?
— Конечно, нет! Он — душка!
— Прекрасно, Георгина. Скажешь Злоту, что за Катериной ухлестывает Галактион.
— Но…
— И можешь даже пустить слезу, демонстрируя, как тебе обидно, что у тебя из-под носа увели кавалера. Это будет правдоподобно. Злот непременно должен ревновать Катерину для укрепления чувств. Если ты, конечно, не решила уступить свое место Присцилле.
— Ладно, Кириак, я постараюсь, — Георгина страдальчески вздохнула. — Мечта того стоит.
ГЛАВА 30. Драка
Шанс постараться и воплотить в жизнь новый план Кириака выпал Георгине довольно скоро, уже в тот же день. Катерина, отдохнув после ночной прогулки и пообедав, спустилась в сад — подышать воздухом. А Злот, в предвкушении нового свидания, поторопился во дворец своей сестры.
— Георгина! Приветик! Великолепно выглядишь! Как дела? Как настроение?
— Не такое беззаботное, как у тебя, Злот. Вот, занимаюсь управленческими делами. Был начальник стражи. Информация о том, что поджоги спланировала Присцилла, подтвердилась. Но доказать мы ничего не сможем. Она организовала все так, будто и сама идея исходила от наших подданных. А Присцилла им лишь сочувствовала, ящерица двуликая!
— Хм. А поджигателей нашли?
— Нет. Об этом сейчас уже и не дознаться. Рабочие расползлись по городу, как насекомые. Только и смотрят, где бы и что бы украсть. А бунтовщики, по просьбе Присциллы, опять поджог замышляют. На этот раз они намерены разорить лавку ремесленников. Стража взяла под наблюдение несколько ненадежных человек, но что из этого выйдет — неизвестно. Будут ли они еще пытаться поджигать?
— Значит, нет смысла переживать раньше времени, — Злот не увидел больших поводов для беспокойства. — Если откажутся от своей преступной затеи — хорошо. А решатся на поджог, пусть стража их ловит. Как поймают — казним. Я надеюсь, другим неповадно будет! И улыбнись, прошу тебя, сестренка. Женщине нельзя так много заниматься делами. Ты ведь не хочешь, чтобы у тебя появились морщинки?
— Тьфу на тебя! — Георгина бросилась к зеркалу, разглаживая руками кожу на лице и шее.
— А что Катюша? Неужели до сих пор спит?
— Вряд ли, — женщина опять надулась, приготавливаясь разыгрывать спектакль. — Позови слуг, поинтересуйся. Я ей не нянька.
— Вы что — поссорились с ней?
— Нет, — Георгина отвернулась от брата, высоко поднимая голову. Внешне это выглядело так, будто она пожелала спрятать свои слезы, которые подступили к глазам. — Из-за чего нам ссориться?
— Что тогда? — Злот подошел к сестре и развернул ее к себе лицом. — Чем ты недовольна?
— А чем мне быть довольной в своей доле? — выкрикнула женщина и так сильно себя пожалела, что настоящие слезы ручьями хлынули из ее глаз. — Я же хочу, как лучше. Я так стараюсь для вас всех. И никакой благодарности! Слова доброго от вас не услышишь! Я делаю все возможное, чтобы ты выиграл это несчастное пари, а ты, ты… Ты не ценишь мои труды. Вон, даже тогда из гостиницы выставил на людях. При Катерине и этой… при танцовщице. А твоя Катюша? Я ей отдала лучшие платья и драгоценности. И что получаю в ответ? А ничего! Она теперь в Баграсе первая красавица, а не я. В ее сторону летят восхищенные взгляды и комплименты. Даже от моих кавалеров!
Злот хохотнул над «серьезностью» данных претензий, но вовремя вспомнил, что такое поведение может быть расценено как бестактное и оскорбительное, и поспешил поскорее разубедить сестру
