– Брайан, я уже была в полиции.
– Я знаю здешних полицейских… Кстати, любая безмозглая курица обратилась бы в полицию в Шарлотте, когда все это только началось.
Джо стряхнула пепел, снова затянулась.
– Не понимаю, чего ты хочешь: пристыдить меня или оскорбить?
– И то, и другое.
Джо раздраженно отшвырнула сигарету. Красный огонек прорезал темноту и исчез.
– Но ведь я приехала домой, не так ли?
– Единственный разумный шаг, да и то только наполовину. Ты приехала в таком виде, словно тебя пять миль волокли по колдобинам, и никому ничего не рассказала. Кроме Керби. Ты ведь сказала Керби, когда я притащил тебя к ней? – Его глаза вспыхнули. – Ну ничего, с ней я разберусь позже.
– Оставь ее в покое. Я сказала ей только о нервном срыве, больше ни о чем. И она не обязана пересказывать любовнику истории болезни своих пациентов.
– Нэтану ты, наверное, тоже рассказала?
– Только сегодня вечером. Я все рассказала ему сегодня вечером, потому что считала это справедливым. – Чувствуя себя совершенно обессиленной, она потерла лоб. Где-то во мраке монотонно заухала сова, и Джо вдруг захотелось найти это дерево, забраться на ветки и спрятаться в них. – Брайан, ты хочешь, чтобы я снова и снова переживала этот кошмар? Ты хочешь услышать подробности? Мельчайшие детали?
– Нет, – он вздохнул и сел рядом с ней. – Нет, я не хочу мучить тебя. Думаю, ты рассказала бы мне раньше, если бы все мы не были такими чокнутыми. Я тоже виноват, Джо. И напрасно пытался распалить себя, чтобы надрать тебе задницу, пока сидел здесь.
– Ну, вечером тебе не приходилось особенно стараться. Ты был так зол на меня, что выгнал из дома. Он расхохотался.
– Глупости! Как я мог выгнать тебя? Это и твой дом.
– Нет, Брайан, это твой дом. Он всегда был твоим больше, чем чьим-либо, – ласково сказала Джо. – Ты больше всех любишь его, больше всех заботишься о нем.
– Тебя это задевает?
– Нет. Ну, может, немного, но в основном приносит облегчение. Мне не надо беспокоиться, протекает ли крыша, потому что об этом беспокоишься ты.
Джо откинула голову, посмотрела на свежую белую краску веранды, на залитые лунным светом сады. Фонтан был выключен на ночь, и лишь ветер нежно позванивал в воздухе, принося резкий аромат мускусных роз.
– Я бы не хотела жить здесь всегда. Очень долго я думала, что вообще не хочу бывать на острове. Но я ошибалась. Оказалось, что мне все это совершенно необходимо. Остров значит для меня гораздо больше, чем я могла себе представить. Я хочу знать, что могу вернуться домой в любое время. Могу сидеть на веранде в такую вот теплую, ясную ночь и вдыхать аромат душистого горошка и жасмина, и маминых роз. Ни Лекси, ни я не могли бы остаться на острове навсегда, как ты. Но думаю, нам обеим необходимо знать, что «Приют» всегда стоит на холме и никто не запрет перед нами его двери.
– Никто никогда не запер бы.
– А мне часто снилось, что двери заперты и я не могу попасть внутрь. Никто не выходил, когда я звала, все окна оставались темными и пустыми. – Джо закрыла глаза, пытаясь вспомнить весь сон. Она хотела проверить, сможет ли выдержать это теперь. – Я заблудилась в лесу. Мне было страшно, Я была одна и не могла найти дорогу. Потом я увидела себя на другом берегу реки. Только это была не я… Это была мама!
– У тебя всегда были странные сны.
– Может быть, я всегда была сумасшедшей? – Она криво улыбнулась и снова уставилась в ночь. – Брайан, я похожа на нее. Иногда мне становится страшно, когда я вижу свое лицо в зеркале. Скорее всего именно это толкнуло меня в пропасть. Когда стали приходить те фотографии, на всех них была я. Но мне показалось, что на одной из них – мама. Только она была мертва. Она была обнаженная, с открытыми глазами, безжизненными, как у куклы… А я так похожа на нее!
– Джо…
– Но этой фотографии не существовало, – быстро сказала она. – Теперь я уверена, что вообразила ее. Брайан, я терпеть не могу свои изображения, потому что вижу на них маму!
– Джо, как бы ты внешне ни походила на нее, ты – не она. Ты сильная. Ты всегда заканчиваешь то, что начинаешь. Ты держишься.
– Но я тоже сбежала отсюда!
– Ты ушла, – поправил он. – Ты ушла, чтобы построить свою собственную жизнь. Ты не бросила жизнь, которую уже начала, ты не бросила людей, которые нуждались в тебе. Ты – не Аннабелл. – Он обнял ее за плечи и стал раскачивать качели. – И ты не безумнее любого из нас.
Джо засмеялась.
– Что ж, это очень утешительное заявление.
Было поздно, когда разгневанная Сьюзен Питерс вышла из коттеджа и направилась к маленькой бухточке. Они с мужем совершенно отвратительно поругались – тем более отвратительно, что пришлось ругаться очень тихо, чтобы не потревожить друзей, которые уже неделю жили с ними.
Том – идиот, решила Сьюзен. Сейчас она даже не могла понять, почему вышла за него замуж, и еще меньше понимала, почему оставалась его женой целых три года… не говоря уж о тех двух, что они прожили вместе до свадьбы.
Каждый раз, когда она упоминала о покупке дома, Том становился совсем чужим и разражался тирадами о взносах, налогах и деньгах, деньгах, деньгах. Господи! Ради чего же они тогда надрываются на работе? Неужели им суждено всю жизнь снимать квартиру в Атланте?
Пусть все катится к черту, подумала она, вскидывая голову и отбрасывая за спину копну темных кудрей. Она хочет иметь свой дворик, маленький сад, кухню, в которой сможет готовить изысканные блюда, изученные на кулинарных курсах.
Но все, чего она до сих пор добилась от Тома, это «когда-нибудь». О, когда же наступит это «когда-нибудь»?
Кипя от возмущения и отвращения, Сьюзен опустилась на песок, сняла туфли, устремила взгляд на волны, тихо набегавшие на арендованную ими лодку. Дурацкую лодку, на которую у
Тома нашлись деньги, потому что, видите ли, ему хочется рыбачить каждое утро на этом дурацком острове!
А ведь у них уже достаточно денег для первого взноса. Она оперлась локтями о колени и угрюмо посмотрела на плывущую над головой луну. Как же ей хочется жить в том милом домике на Персиковой улице. Она уже все разузнала, изучила и кредиты, и ежемесячные взносы, и ставки процентов.
Конечно, первые пару лет им придется нелегко, но они справятся. Она была так уверена, что Том изменит свое мнение, услышав о том, как они вырвутся наконец из бесконечного круга ежемесячных платежей за квартиру! Но у нее ничего не вышло.
И последний удар – Мэри Элис и Джим собираются поселиться в том самом прелестном квартале. С каким упоением рассказывали они о магнолии на переднем дворе и маленьком патио[4] за кухней!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
