Когда Р. М. Бэр в сопровождении министра природных ресурсов Уганды в 1959 году объезжал национальный парк Куин-Элизабет, он увидел слониху, несшую мертвого слоненка. Судя по зловонию, он, по-видимому, погиб не менее трех-четырех дней назад. Мать опускала трупик своего детеныша на землю только тогда, когда хотела попить воды или попастись на траве. Но продвигалась она вперед медленнее, чем остальные слоны этого стада, и те время от времени терпеливо дожидались, пока она их догонит. Мертвого слоненка она поднимала с земли бивнем, а затем зажимала его между нижней челюстью и плечом наподобие того, как скрипач держит свой инструмент.
Когда слоны купаются, слонихи заботливо поливают водой своих детенышей и набрасывают им на спину ил.
* * *
И тем не менее, даже собрав все эти сведения воедино, мы убеждаемся, что, к сожалению, все еще слишком мало знаем о том, как живут африканские слоны и что им необходимо для нормального существования. Это тем более печально, что в самые ближайшие годы мы должны будем найти средства и пути сохранить в нашем цивилизованном мире хоть часть этих прекрасных и благородных существ. Ведь именно слоны — настоящие цари зверей, потому что не боятся никаких врагов из животного царства, даже льва.
Так, между прочим, считает и племя дан, населяющее Либерию и Берег Слоновой Кости. Я сам не раз слышал от этих людей и, кроме того, знаю из исследований Ганса Химмельхебера, что они верят в переселение душ. Они считают, что в человеке самое главное — живущий в его теле дух. Тот же дух может одновременно жить и в каком-нибудь животном. Тот, кто ощущает в себе способность быть одновременно и человеком и животным, должен стараться вступить в орден какого-либо животного, но за это часто приходится дорого платить предводителю этого ордена. Чей дух одновременно способен быть духом животного, может достичь и в своем человеческом организме желаемых качеств этого животного.
Наивысшим орденом животных считается орден слонов; его члены — повелители над всеми людьми, они становятся вождями племен. Эти люди всегда высокие, у них большой, внушительный живот и величественная походка. Дух вождя вселяется не в первого попавшегося слона, а в какого-то особого. Если этого слона убьют, то и принадлежащий к нему человек должен умереть. В этих местах часто можно услышать от умирающего, что он должен расстаться с жизнью, потому что он и есть одновременно тот слон или буйвол, которого уложили позавчера. Если значительный человек умирает без какой-либо видимой причины, то считается, что это результат колдовства, и поручают колдунам выявить злоумышленника. Но прежде чем заняться этой неприятной процедурой, покойника раздевают и тщательно осматривают со всех сторон в поисках какой-либо ссадины или небольшого нарыва, указывающих на ранение животного, к которому данный человек относился. Однако охотника, убившего это животное, никогда не наказывают, потому что он исполнял лишь свой профессиональный долг, обеспечивая деревню мясом.
Дороже всего вступить в орден слонов. Состоятельный человек неожиданно влезает в долги, ничего себе больше не приобретает, из его десяти коров пять бесследно исчезают. И хотя новоиспеченный кандидат «в слоны» хранит молчание, кругом начинает расползаться слушок, что он явно собирается оплатить вступление в какой-то орден духов. Когда же он наконец, сияя, объявляет своим соплеменникам, что его дух теперь «в слоне», его авторитет безгранично поднимается. Если он во время какого-либо собрания берет слово, все мгновенно замолкают. Его охотно выдвигают на какие-либо «руководящие» должности, нередко даже облекают властью вождя, так как всякий знает, что за этим человеком стоят слоны…
Поэтому-то племя дан считает любые законы об охране диких животных бессмысленными. Ведь все живущие сегодня на воле животные — это двойники людей, и они не вымрут до тех пор, пока на земле будут жить люди…
С другой стороны, старые африканские религиозные верования зачастую оказывали неоценимые услуги делу охраны животного мира. В большинстве областей Африки испокон веков имелись запретные районы, или «святые» рощи и другие территории, на которые наложено табу: там охотиться нельзя. Подобные религиозные законы соблюдаются совершенно неукоснительно, потому что каждый знает, что боги или духи все равно узнают о любом, даже самом засекреченном нарушении запрета и неумолимо покарают виновного.
Поэтому, даже когда какая-нибудь местность из-за неумеренной охоты бывала опустошена и некоторые виды животных там совершенно исчезали, впоследствии они появлялись здесь вновь, распространяясь из расположенных по соседству «запретных районов»,
И чем больше исчезает старых африканских поверий, тем меньше люди считаются со всякого рода религиозными запретами. Потому-то в современной Африке для блага континента необходимо заменить святые «земли табу» национальными парками.
Глава шестнадцатая. Нил — преграда для белых великанов
Женщина отличается от мужчины не только молочными железами, они ведь есть и у козы.
Африканская поговорка
Иногда только спустя 100 лет становится совершенно очевидным, что какой-нибудь «храбрый» охотник явно привирал. Мистер Корнваллис Харрис, путешествовавший в 1836 году по Северо-Западному Трансваалю, описывал, как однажды возле реки Лимпопо он наткнулся на стадо из 22 белых носорогов и в порядке самозащиты вынужден был четырех из них застрелить.
За последние десятилетия нам в Африке удалось поближе познакомиться с этими гигантами, стоящими на третьем месте по величине среди всех сухопутных животных мира. Самоотверженные люди, у которых нет поганой привычки постоянно держать палец на спусковом крючке, взяли на себя труд наблюдать за этими интересными животными и днем и ночью. В самое недавнее время белых носорогов начали отлавливать и перевозить в другие местности, где их снова выпускают на свободу.
Сегодня уже никто не поверит ни одному путешественнику, если он начнет плести про самозащиту при встрече с белым носорогом.
Счастье, что мы вообще-то еще имеем возможность изучать этих могучих медлительных существ. А то ведь «герои-охотники» чуть было не истребили их начисто, и все «в порядке самозащиты». Уже в 1892 году Нихоллс и Эглинтон писали, что есть все основания предполагать, что белых носорогов больше не существует. То же самое повторил и Брейдон в 1897 году.
Эти великаны удивительно миролюбивы. С такими крупными животными, как слоны и кафрские буйволы, они ладят лучше, чем их более мелкие и менее миролюбивые сородичи — черные носороги.
