Все это было доложено Власову, и тот, посоветовавшись с Буняченко, решил сам ехать к американцам. При выезде из Праги к Власову с сопровождающими его присоединилась группа подполковника Тензорова (нач. отдела безопасности КОНРа). В ней были два переводчика. Вся колонна двинулась по дороге на Пильзен. Туда же двигалась и дивизия. Путь лежал через местечко Пшибрам. Чехи сообщили, что в районе этой дивизии действует недавно брошенный туда советский парашютный десант и что советские партизаны настраивают население против власовцев, называя их немецкими наймитами. Чехи советовали ехать другой дорогой. Но Тензоров почему-то настаивал ехать прямо. (Кстати, как оказалось впоследствии, именно в Пшибраме попали в руки советских партизан генералы Боярский и Шаповалов, а потом генерал Трухин.) Но пока решали, как ехать, нас нагнала немецкая колонна с танками (в ней как будто бы находились командующий немецкими войсками в Чехии и сам Франк). Мы втиснулись в эту колонну.
По дороге встретились американцы. Они разделили всех проезжающих — «СС — налево, вермахт — направо». Подойдя к машине Власова, они спросили: «А вы кто?» Но, увидев генеральскую форму, сказали: «Генералы — отдельно». И мы поехали за американским джипом.
В Пильзене привезли к дежурному гарнизона. Переводчиков не было. (Наши переводчики где-то застряли по дороге.) Переводили сначала на чешский, потом на английский. В первую очередь дежурный по гарнизону потребовал, чтобы Первая дивизия не шла на Пильзен, который по договоренности с советским командованием является американской территорией, и русским войскам в нем делать нечего. Власов заявил, что его дивизия — не советская дивизия. Но переводчик, по-видимому, не понял, что хотел сказать генерал Власов. Начальник гарнизона пригрозил, что дело дойдет до вооруженного столкновения. Появился американский генерал и повторил то же самое. Но Власов, в свою очередь, твердо сказал, что дивизия будет продолжать свое движение к Пильзену, ибо иного пути для нее нет.
Нам отвели место для ночевки в гостинице. На другой день утром, когда Власов вышел на улицу, собралась толпа чехов, восторженно приветствовавшая его. Появились чешские полицейские, которые торжественно вручили генералу ключи от лучшей квартиры в городе. Власов направился туда. На городской площади образовался стихийный митинг. Собрались до тысячи человек. Выступил старик чех, поблагодарил Власова за спасение Праги и преподнес ему цветы и бюст Масарика. Во время этих торжеств на площади присутствовали советские офицеры связи. Они отъехали в угол площади и наблюдали оттуда. На противоположной стороне площади чехи водружали портреты Рузвельта, Сталина, Черчилля и Масарика. Подъехали американцы и стали все фотографировать. Потом к Власову подошел американский офицер и от имени коменданта Пильзена пригласил на банкет в честь «освободителя Праги — генерала Власова».
На банкете не было переводчиков. Американцы поздравили с освобождением Праги. Потом мы вернулись на квартиру, а оттуда поехали в американский штаб. Там произошел обстоятельный разговор о том, за что и почему борется РОА. Судя по внешней реакции американцев на слова Власова, они поняли, что допустили оплошность с банкетом. Тем временем перед штабом собралась новая толпа чехов. Американцы сказали им, что Власов выйти к ним не может, так как он занят, а Власову предложили отправиться к себе на квартиру и ждать там, пока сверху не придет распоряжение о Первой дивизии.
На квартире Власова расположились, кроме самого генерала, капитан Антонов, подполковник Тензоров, его адъютант подпоручик Доноров, медсестра из Первой дивизии и шофер генерала. Наши автомашины оставались при нас. Американцы сказали, что всем, что находится в квартире, мы можем распоряжаться по своему усмотрению, и добавили: если нужен бензин, его дадут. Мы поняли это, как намек на то, что лучше выехать из Пильзена. Тензоров предложил — Власова не было в комнате — переодеться в штатское и попытаться пробраться в Германию.
Обедали в казино американского штаба. Во время обеда Власов продолжал настаивать, что ему необходима встреча с Айзенхауером. Американцы сказали, что постараются этому помочь, и опять прибавили: машины, мол, находятся в вашем распоряжении, вы можете делать, что найдете нужным, бензин дадим. Переводила Рождественская.
Вернувшись домой, мы сразу же переоделись в штатское. Увидев это, Власов спросил: «Что это за маскарад?» Когда ему изложили план Тензорова, он отверг его и сказал, что надо ждать ответа относительно всех войск РОА.
Около трех часов пополудни пришел офицер американского штаба и спросил: «Здесь ли генерал?» На ответ, что генерал на месте, офицер задал новый вопрос: «Что он намерен делать?» Сказали, что Власов ждет ответа относительно свидания с Айзенхауером. Американец ответил «о'кей» и ушел. Часов в шесть он снова появился и пригласил всех на ужин.
На ужин Власов пошел один. Остальные под разными предлогами остались и стали готовиться к побегу. Через час все было готово: машины, одежда для Власова и другое. Но вернулся Власов и сказал, что по предложению американского командования мы выезжаем в Первую дивизию, которая подошла уже к границе американской зоны. Он приказал нам снова облачиться в форму. Выехали на площадь. Там к нам присоединились супруги Рождественские. Всего собралось три машины. Подъехали два американских броневика, и мы тронулись по направлению в Шлюссельбург, близ которого была остановлена Первая дивизия.
Были уже сумерки, когда мы подъехали к Шлюссельбургу. Навстречу шла советская моторизованная колонна. Увидев нас и приняв за немцев, солдаты кричали: «Что, фрицы, навоевались?» В городке расположился также партизанский отряд капитана Голикова, о чем говорила соответствующая надпись на борту стоявшего грузовика. Пропустив советскую колонну, мы въехали в крепость.
Комендантом крепости был американский капитан. У него находились немецкий полковник и майор СС. Они втроем обсуждали вопрос о перемещении немецких пленных в глубь Германии. Нас капитан принял очень хорошо. Он сообщил нам, что Первая дивизия находится в нескольких километрах от крепости, что она будет направлена с немецкими частями в глубь Германии, а пока она разоружается, оставляя одну винтовку на десять человек и пистолеты при офицерах. Власов стал настаивать на возвращении оружия и на немедленной переброске дивизии в глубь Германии. Американец ответил, что в отношении разоружения дивизии он имеет точные инструкции и нарушить их не может, что же касается ускорения отправки дивизии, то он постарается. Мы отправились опять в отведенное нам в крепости помещение, этажом выше капитана Голикова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
