Она узнала его. Инспектора хорошо знали в Сайгоне. Она вспомнила слова прорицателя: «Следующие два дня будут самыми трудными в твоей жизни».
— Ты Нхан Ли Квон? — спросил инспектор, разглядывая ее. — Танцовщица из Парадиз-клуба?
— Да.
Она с трудом произнесла слова, губы одеревенели.
— Ты пойдешь со мной, — сказал инспектор.
Он сделал знак сыщику, который прошел мимо нее и открыл дверь. Сыщик вышел в коридор и стоял там, ожидая.
— Где моя мать? — спросила Нхан.
Инспектор указал на дверь спальни.
— Пойдем.
— Я не могу увидеть ее и братьев? — спросила Нхан.
— Сейчас нет, после. — Он взял ее за руку и вывел из комнаты.
Сыщик пошел впереди, за ним Нхан, инспектор шел сзади.
Нхан с трудом спускалась по лестнице. Она дрожала. Один раз она оступилась, и инспектор поддержал ее за руку. Он держал ее, пока они не спустились в подъезд, там он выпустил ее руку.
Сыщик подошел к машине и отворил заднюю дверь. Нхан села в машину, инспектор устроился рядом с ней.
Несколько человек остановились, чтобы посмотреть. Они знали, что это был автомобиль секретной полиции. Их интересовало, что сыщики сделают с Нхан.
Автомобиль рванулся и помчался к Управлению службы безопасности. Было десять минут седьмого. Нхан забилась в угол. Страх парализовал сознание. Что будет с ней? Увидит ли она когда-нибудь Стива?
Понадобилось две минуты, чтобы домчаться до управления. Как только машина остановилась во дворе, из нее выскочил инспектор.
— Пошли, — сказал он.
Нхан вышла. Ноги так ослабели, что она упала бы, если бы инспектор не подхватил ее под руку. Он торопливо повел ее через вход по коридору, грубо подталкивая сзади.
В конце коридора находилась дверь. Инспектор постучался, открыл дверь и втолкнул Нхан в кабинет полковника Он Дин Кхака.
Полковник в ожидании сидел за столом. За другим столом у окна Лам Фан копался в объемистой папке. Он не поднял глаз, когда вошла Нхан.
Она посмотрела на полковника, чувствуя, как от страха зачесалась кожа. Инспектор подтолкнул ее к столу.
— Нхан Ли Квон, — сказал он.
Полковник посмотрел на часы. Было четырнадцать минут седьмого.
— Ты опоздал, — сказал он.
Инспектор промолчал. Наступило молчание, затем полковник жестом велел ему уйти. Инспектор вышел из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь.
Полковник долго не отводил от Нхан взгляда, потом подался вперед, его жирные руки покоились на столе.
— Ты Нхан Ли Квон?
Нхан кивнула.
— Ты имеешь связь с американцем Стивом Джеффом?
Сердце сжалось. Упоминание имени Стива пробудило в ней мужество. Впервые с тех пор, как она пришла домой и столкнулась там с сыщиком, сознание начало работать. Сидящий за столом человек хотел узнать, где находится Стив. Нужно быть осторожной. Что бы с ней ни случилось, этот человек не должен разыскать Стива.
— Да.
— Когда ты в последний раз видела его?
Она подумала и сказала:
— В воскресенье вечером.
— Ты не видела его больше с тех пор?
— Нет.
— Где он?
— Не знаю.
Ответ рассердил полковника.
— Я спрашиваю тебя: где он?
— Я не знаю. — На этот раз она ответила без колебаний.
— Где ты была в тот вечер?
«Будь осторожной, — мысленно произнесла Нхан. — Будь очень-очень осторожной».
— Ходила гулять.
— Куда?
— Просто гуляла.
Полковник потянулся за сигаретой и зажег ее. Все это время он, не отрываясь, рассматривал Нхан.
— Слушай меня, — сказал он. — Я знаю, что ты лжешь. Я намереваюсь разыскать американца. Ты знаешь, где он. Если ты скажешь мне, то, когда я найду его, ты будешь освобождена и сможешь вернуться домой. Если ты не скажешь, я заставлю тебя говорить. Для нашей страны очень важно, чтобы американец был найден. У нас много способов заставить самых упрямых людей рассказать нам то, что мы хотим услышать. Ты избавишь себя от многих страданий, если немедленно скажешь правду. Если ты заупрямишься, я отдам тебя людям, которые умеют заставлять говорить. Ты поняла?
«Через двадцать девять часов, — подумала Нхан, — Стив будет спасен. Если я смогу промолчать это время, они не схватят его. Двадцать девять часов!» Мысль об этих долгих, как вечность, часах наполнила ее холодным отчаянием.
— Ты понимаешь? — повторил полковник.
— Да.
— Очень хорошо. — Он еще немного подался вперед. — Где американец?
Она подняла голову и посмотрела прямо в устремленные на нее черные глаза.
— Не знаю.
Полковник затушил сигарету и нажал кнопку сбоку стола. Наступила длительная пауза, в течение которой он изучал лежащие перед ним бумаги. Лам Фан встал и положил ему на стол папку.
— Вам нужно расписаться здесь, сэр, — сказал он.
Нхан почувствовала, как по ее лицу потекли слезы.
Она утерла их ладошкой. Звук открывающейся двери заставил ее оцепенеть. Вошли два маленьких человечка — те самые, которые утопили Донг Хама в ведре с водой. Они остановились у входа, ожидая.
Полковник сначала подписал бумагу, отдал папку Лам Фану, который вернулся к своему столу, потом посмотрел на двух маленьких человечков.
— Эта женщина располагает информацией, которую я хочу быстро получить, — сказал он. — Уведите ее и сломите ее упрямство. Работайте быстро, сделайте все, что нужно, чтобы заставить ее говорить, вы должны быть уверены, что она не умрет.
Когда два маленьких человечка направились к ней, Нхан забилась в истерике.
2
Полковник Он Дин Кхак заканчивал есть ча джио с крабами, которое он запивал теплым китайским вином. Время от времени он поглядывал на золотые настольные часы. Было без двадцати минут девять.
Женщина уже три часа находилась в руках его людей. Факт, что ему до сих пор не была передана ожидаемая информация, удивлял полковника. Его люди научились очень быстро вырывать у своих жертв информацию. Промедление раздражало полковника, но способности его людей не вызывали сомнений. Однако эта женщина и ее смешное упрямство раздражали его. На лице появилось выражение жестокости. Ну что ж, она дорого заплатит за свое упрямство. Его люди не знают пощады. Он бы не хотел побывать в их руках.
Он отодвинул бокал и потянулся за яблоком. Он медленно и с наслаждением жевал яблоко, когда раздался негромкий стук в дверь и появился Лам Фан.
— Женщина подготовлена к допросу, — сказал он. — Вы желали бы допросить ее лично?
Полковник еще раз откусил яблоко.
— Она потребовала достаточно времени. Какая степень строгости была применена?
— Максимальная, — ответил Лам Фан. — Учитывая, что вы хотели быстро получить информацию, на нее оказывалось непрерывное воздействие. Она была сломлена лишь несколько минут назад.
Полковник доел яблоко, отодвинул стул и поднялся.
— Я сам допрошу ее, — проговорил он. — Пойдем со мной.
Они вышли из комнаты, прошли по коридору и спустились по винтовой лестнице в комнату, где допрашивали заключенных.
Это была маленькая комната, ее пол и стены были покрыты белым кафелем. Металлический стол с прикрепленными к полу ножками освещался свисающей с потолка мощной лампой.
На столе лежала Нхан, ее запястья и лодыжки были стянуты ремнями. Глаза были закрыты. Голова оттянута назад веревкой, лицо было зеленовато-желтым. Она дышала с трудом, нервно, судорожными глотками.
Два маленьких человечка сидели на корточках по обе стороны от нее. Они вспотели и выглядели уставшими. При появлении полковника они встали. Он подошел к Нхан и посмотрел на нее.
— Итак? Где американец?
Нхан медленно открыла глаза: они были мутными, как будто она еще не полностью пришла в сознание. Она пробормотала что-то, чего полковник не смог расслышать.
Один из человечков подошел к ней и шлепнул ее по лицу. Ее глаза расширились, и она сжалась от страха. По лицу покатились слезы.
Непрекращающаяся пытка, которой она подверглась, вызывала нестерпимую боль. Нхан почувствовала, что дальнейшее сопротивление становится невозможным. Может быть, думала она, если она не получит передышки, она будет сломлена и выдаст Стива. Ее мучения продолжались уже три часа; двадцать шесть часов, которые ей предстояло выдержать для спасения Стива, были, она это знала, непереносимым испытанием выносливости, необходима отсрочка. Нужно убедить нагнувшегося над ней человека, что Стив находится где-нибудь вдали от Фудаумота. Пока они будут разыскивать его там, она соберет силы, чтобы выдержать новые издевательства над ее трепещущим телом.
— В Далате, — прошептала она и закрыла глаза. Несколько месяцев назад Стив повез ее в конце недели в Далат. Это был летний курорт в горах, куца люди скрывались от городского зноя. Она достаточно хорошо запомнила это местечко, чтобы иметь возможность соврать.
