— А ты им не доверяешь?
— Они дают нам все, что мы просим, и они дружелюбны, как собаки под обеденным столом, но… нет у меня к ним доверия.
— Однако ты доверяешь мне.
Он посмотрел в ее прекрасные и испуганные глаза, серые, еще не обесцвеченные бесконечной чередой дней.
— Я должен кому-то довериться, — повторил он. Она опустила взор, словно он отверг ее. Он протянул руку, мягко подсунул пальбы под подбородок, поднял ей голову.
— Их всегда столько же? Хорошенько подумай!
Но теперь, когда он точно сформулировал вопрос, ответить на него она могла без запинки. Какое-то время она уже замечала перемены, но, растянутые во времени, они не привлекали особого внимания.
— Нет. Столько их быть не должно.
— А сколько должно? Больше или меньше? Она помолчала. Глубоко вдохнула, шумно выдохнула.
— Их много. Слишком много.
Уилл Диаборн, сжав кулаки, вскинул руки, потряс ими. Его синие глаза сияли, как электрические лампочки, о которых рассказывал ей дед.
— Я это знал. Знал!
8
— Сколько здесь обычно бывает лошадей? — спросил он.
— Под нами? Или на всем Спуске?
— Под нами.
Она огляделась, не пытаясь пересчитать их по головам: все равно не получилось бы, только сбило со счета. Увидела Сюзан четыре табуна примерно по двадцать голов, медленно плывущих по зеленому лугу, точно так же как в небе парят птицы. И девять табунов поменьше, от восьми до четырех голов… несколько пар (они напомнили Сюзан влюбленных, но сегодня ей напоминало об этом все вокруг)… скачущих одиночек… несомненно, молодых жеребцов…
— Сто шестьдесят? — осторожно спросил он. Она в изумлении воззрилась на него.
— Да. Сто шестьдесят. Именно это число я и хотела тебе назвать.
— А какую часть Спуска вы видим? Четверть? Треть?
— Гораздо меньше. — Она улыбнулась. — О чем ты и сам знаешь. Не больше одной шестой.
— Если на каждой шестой части пасется сто шестьдесят лошадей, всего выходит…
Она подождала, пока он скажет «девятьсот шестьдесят», а потом кивнула. Он опустил голову, а потом вскрикнул от неожиданности, когда Быстрый ткнулся мордой ему в поясницу. Сюзан поднесла руку ко рту чтобы подавить смешок. По нетерпеливому взмаху руки, которым он оттолкнул лошадиную морду, она поняла, что ему сейчас не до веселья.
— А сколько лошадей в конюшнях, тренировочных лагерях, на различных работах?
— Одна на каждые три пасущиеся здесь. Приблизительно.
— То есть мы говорим о тысяче двухстах головах. Все лошади породистые, никаких мутантов.
Тут она бросила на него удивленный взгляд:
— Да. Мутантов в Меджисе практически не рождается… и в других Внешних феодах тоже.
— То есть из пяти жеребят нормальными рождается не три, а больше?
— Нормальными рождаются все пять! Разумеется, время от времени попадается уродец, которого приходится забивать, но…
— Не один мутант из каждых пяти новорожденных? Один из пяти, рождающийся… как это сказал Ренфрю… с лишними ногами или внутренностями снаружи?
Для ответа хватило бы и изумления, отразившегося на ее лице.
— Кто мог тебе такое сказать?
— Ренфрю. Он также сказал, что в Меджисе не больше пятисот семидесяти породистых лошадей.
— Да это же… — У нее вырвался смешок. — Глупость какая-то! Если бы мой отец был здесь…
— Но его нет, — сухо оборвал ее Роланд. — Он мертв.
Поначалу она не поняла, что тон его изменился. А потом в голове словно что-то щелкнуло. Сюзан сразу помрачнела.
— Смерть моего отца — несчастный случай. Ты это понимаешь, Уилл Диаборн? Несчастный случай. Ужасное дело, но иногда бывает и такое. Лошадь размозжила ему голову копытом. Океанская Пена. Френ говорит, что Пена увидела змею в траве и потеряла контроль над собой.
— Френ Ленджилл?
— Да. — Сюзан побледнела, лишь на щеках остались пятна румянца, совсем как розы в том букете, что он прислал ей с Шими. — Френ отъездил с отцом многие мили. Они не были большими друзьями, относились к разным сословиям, но часто ездили вместе. У меня есть шапочка, которую первая жена Френа сшила для моего крещения. Они объездили Спуск вдоль и поперек. Я не могу поверить, чтобы Френ Ленджилл сказал неправду о смерти моего отца, не говоря уж о том, что он… имел к ней какое-то отношение.
Однако она с сомнением смотрела на пасущихся лошадей. Очень много. Слишком много. Ее отец это бы увидел. И задался бы тем же самым вопросом, что сейчас возник у нее: а чье тавро стоит на лишних лошадях?
— Так уж вышло, что Френ Ленджилл и мой друг Стокуорт побеседовали о лошадях. — Голос Уилла звучал буднично, но на лице отражалась тревога. — За стаканами родниковой воды, после того как мой друг отказался от пива. Примерно о том же я говорил с Ренфрю на обеде у мэра Торина. Когда Ричард спросил, сколько лошадей Меджис может поставить под седло, Ленджилл ответил: порядка четырех сотен.
— Безумие.
— Похоже на то, — согласился Уилл. — Разве они не понимают, что лошади находятся там, где вы можете их увидеть?
— Они знают, что мы только приступили к работе и начали с рыбаков. До Спуска мы доберемся только через месяц, и я уверен, что за это время они придумают, куда деть лишних лошадей. И пока они относятся к нам… как бы это сказать? Хотя какая разница. Я не силен в словах, а вот мой друг Артур называет их отношение «откровенным презрением». Они оставляют лошадей у нас на виду в полной уверенности, что мы не знаем, на что смотрим. Или надеясь, что не поверим увиденному. Я очень рад, что встретил тебя здесь.
Только потому, что я назвала тебе точное число пасущихся лошадей? Или есть другая причина?
— Но вам придется пересчитывать лошадей. От этого не уйти. Как я понимаю, лошади Альянсу нужны.
Он как-то странно посмотрел на нее, словно она упустила очевидное. Ей сразу стало не по себе.
— Что? О чем ты?
— Может, они рассчитывают, что лишние лошади отбудут к тому моменту, когда мы займемся Стеком.
— Отбудут куда?
— Не знаю. Но мне это не нравится. Сюзан, этот разговор останется между нами, хорошо?
Она кивнула. Даже в страшном сне она не могла представить себе, что рассказывает кому-то не о разговоре — о встрече с Уиллом Диаборном на Спуске, наедине, под надзором одних лишь Пилона и Быстрого.
— Может, за этим ничего не стоит. Но если предположить обратное, знать об этом опасно.
Мысли Сюзан вернулись к отцу. Ленджилл сказал ей и тете Корд, что Океанская Пена сбросила Пата на землю, а потом размозжила ему голову копытом. У них не было оснований ему не верить. Но Френ Ленджилл сказал другу Уилла, что в Меджисе только четыреста породистых лошадей, а вот это наглая ложь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
