Ба! Женщины! Всегда играют на слабостях мужчин! Но ни мнение окружающих, ни ее чары не свяжут его узами брака.
Он поднялся и потянулся, поражаясь быстрому действию снадобья.
— Да, милая, ты и вправду исцеляешь любые хвори. Но пойдем, впереди еще целый день. Сегодня в Лондоне святочная ярмарка, и ты сможешь заодно посмотреть город.
Вулфгар привлек ее к себе и, крепко обняв, поцеловал.
— Или, вернее, — хрипло поправился он, — позволим этому городу полюбоваться тобой.
Глава 15
Утреннее солнце прогнало туман, царивший на лондонских улицах, как раз к тому времени, когда четверо рыцарей и прелестная дева покинули дом торговца и неспешно направились к центру города. Вскоре они оказались на широком перекрестке, где горожане расставили лотки и заунывными голосами зазывали проходивших мимо господ. Тут же выступали мимы и лицедеи в вырезанных из дерева масках, развлекавшие публику грубыми шуточками, акробаты взмывали в воздух с подкидных досок. Расхаживали разносчики сладостей, вин и пирожков. В толпе шныряли карманники и мошенники, ловко прятавшие горошину под одной из трех раковин и обманывавшие простаков, которые мечтали выиграть медную монету.
Эйслинн весело смеялась, глядя на раскинувшиеся перед ней чудеса. Свита девушки непрерывно росла — молодые люди, пораженные ее красотой, пытались хотя бы еще раз мельком увидеть ослепительно прекрасное лицо, но те, кто подходил ближе, наталкивались на мрачный предостерегающий взгляд рыцаря, возвышавшегося на целую голову над всеми остальными.
Они останавливались, как только какая-нибудь безделушка привлекала внимание леди. Эйслинн вскоре заметила, что стоит ей похвалить любую мелочь, как один из четырех спутников мгновенно покупал ее. Заметив, что она подняла серебряное зеркальце, Бофонт мгновенно сунул монету продавцу. Девушка от всей души поблагодарила его за подарок, но после этого уже опасалась открыто выказывать свое восхищение.
Остроумные замечания сэра Гауэйна встречались ее восторженными смешками и спокойными улыбками Вулфгара. Бофонт, славившийся невозмутимостью, смеялся до упаду, а Милберн то и дело фыркал, прикрывая рот ладонью.
День уже был на исходе, когда Эйслинн призналась Вулфгару, что устала. Они неторопливо вернулись обратно по боковой улочке в свое жилище, где Глинн уже приготовила вкусный обед.
В их отсутствие прибыл гонец от Вильгельма с требованием всем лордам и леди присутствовать на святочной мессе, где должен был молиться сам король, за которой следовали представление ко двору и коронационные торжества. Эйслинн, надеявшаяся провести весь следующий день с Вулфгаром, прежде чем долг призовет его на службу, разочарованно вздохнула.
После ужина они еще немного посидели у очага и решили лечь спать пораньше, — завтра предстоял нелегкий день. Не успели они оказаться в спальне, как Вулфгар немедленно отослал Глинн и начал ловко распутывать завязки платья Эйслинн. Крепкие руки подхватили девушку и отнесли в постель, но норманнский рыцарь, к своему огорчению и разочарованию, понял, что сегодня ему не суждено познать радости щедро даримой страсти, и хотя Эйслинн вновь содрогалась в неземном наслаждении, позже, откатившись от нее, он мрачно смотрел в потолок, пока она рыдала, уткнувшись в подушку.
Эйслинн сидела на постели, подтянув колени к подбородку, и наблюдала за Вулфгаром, выбиравшим одежду к торжественному дню. Он снова остановился на красно-черном наряде, велел Сенхерсту приготовить ванну и, помня о насмешках Гауэйна, добавил в воду немного бальзама сандалового дерева, чтобы перебить аромат лаванды, все еще исходивший от него. Заметив это, Эйслинн весело рассмеялась:
— Если собираешься вновь разделить со мной купание, господин, я предоставлю тебе выбор благовоний.
Вулфгар хмыкнул и, погрузившись в горячую воду, начал мыться.
— Сегодня ты поздно придешь, Вулфгар? — робко спросила Эйслинн. — Или задержать ужин до твоего возвращения?
Вулфгар отнял от лица намыленную тряпку и уставился на нее:
— Мои люди поужинают, когда захотят, но, зная обычаи двора, уверен, что нас не будет до самого утра.
— День покажется длинным без тебя, Вулфгар, — расстроено вздохнула девушка.
— Ты права, милая, — хмыкнул он, — день станет тянуться бесконечно, но мы проведем его вместе с тобой.
Эйслинн, охнув, вскочила, и длинные волосы густым покрывалом укрыли ее обнаженное тело. Заметив горящий взор Вулфгара, она поспешно укуталась в одеяло и подошла к лохани.
— Но, Вулфгар, я саксонка. Мне там не место. Вулфгар невозмутимо продолжал намыливаться.
— Твое место там, куда я тебя приведу. В соборе будет много саксов, кроме тебя, хотя можешь быть уверена, их верности далеко до твоей. Но ты ни с кем не должна откровенничать. Ты не простая деревенская девка и способна держать язык за зубами. Что же касается того, что ты принадлежишь к врагам норманнов… — он насмешливо усмехнулся, — …клянусь, никогда еще не получал такого наслаждения в обществе недруга.
Эйслинн зарделась от смущения.
— Ты просто невыносим, — нетерпеливо бросила она. Вулфгар, запрокинув голову, оглушительно расхохотался, но Эйслинн было не до смеха.
— Я никогда не появлялась при дворе и могу поставить тебя в неловкое положение.
— Английский двор кишит дородными саксонскими дамами, и я, по-моему, успел познакомиться с каждой, от краснеющих барышень до тонкогубых старых дев, и все осаждают меня, поскольку я каждый раз появлялся один, без прекрасной спутницы. Поставить меня в неловкое положение? Нет, пусть увидят мою избранницу!
— Но, Вулфгар, — раздраженно возразила она, — там соберется вся знать и сам Вильгельм, а я… приду без компаньонки, и все сразу догадаются, что я твоя любовница.
— Только потому, что при тебе не будет жирной дамы, которая следила бы за каждым твоим движением? Я скажу, что ты моя сестра… нет, не пойдет. Стоит мне взглянуть на тебя, и все поймут: что-то неладно, и нас обвинят в грехе кровосмешения. Лучше мы постараемся молча выносить их вопросительные взгляды. Пусть гадают, сколько угодно!
Эйслинн, застонав, снова попыталась уговорить его:
— Вулфгар, я привыкла ждать, и…
— Но я не привык. И не желаю больше ничего слышать. Одевайся! — строго велел он.
Его тон не оставлял никаких сомнений: всякие возражения бесполезны, и, охваченная внезапной паникой, Эйслинн поняла, что даром тратит драгоценное время, пытаясь разубедить Вулфгара. Подлетев к двери, она позвала Глинн. Норманн быстро погрузился в лохань, когда та появилась на пороге, и, иронически улыбаясь, наблюдал, как девушки поспешно обсуждают наряд и сегодняшнюю прическу Эйслинн. Наконец Вулфгар, не выдержав, окликнул Эйслинн:.
