Вэнион кивнул.
– Ты уверена, что с Беритом и Халэдом не случится ничего плохого? – спросила Сефрения у девочки. Афраэль кивнула.
– Заласта не хочет дать нам понять, что разгадал нашу хитрость. Он велел всем вести себя так, будто ничего не изменилось. – Она на миг задумалась. – Пожалуй, это все. Бергстен идет по степи; Келтэн, Бевьер и Кааладор уже в Натайосе; Улаф, Тиниен и их ручной тролль вот-вот прибудут туда же.
– Ты могла бы увидеться с императором? – спросил у нее Итайн. – Он должен знать о том, что король Арджуны в союзе со Скарпой.
– Я об этом позабочусь, – пообещала Афраэль и слегка нахмурилась. – Сефрения, ты случайно не наставляла Стрейджена в магии?
– Нет, а что?
– Он послал мне тайный зов. Вышло у него не слишком ловко, однако ему удалось привлечь мое внимание.
– Как, во имя Господа, он этому научился? – воскликнул Вэнион, все еще сжимавший в объятиях Сефрению.
– Видимо, подсматривал за вами. Стрейджен схватывает на лету, а кроме того, он владеет стирикским. Полагаю, воровать магические тайны – почти то же самое, что очищать чужие карманы. Как бы там ни было, именно Стрейджен рассказал мне о других фортах Скарпы. Он и Телэн кормят небылицами своего дакита, чтобы посеять смятение среди наших врагов.
– Думается мне, что пришла для меня пора отправляться в Натайос, – сказала Ксанетия. – Должны мы убедиться, что королева Анакхи находится именно там, и приготовиться к ее спасению.
– До того, как Заласта увезет ее куда-то еще, – прибавил Спархок. – Я, пожалуй, тоже отправлюсь в Натайос. Остальные уже там, а Келтэн нуждается в твердой руке, чтобы не наделать глупостей. Кроме того, если Элана и Алиэн действительно там, мы тотчас же переправим их в безопасное место. Тогда я разгоню армию Скарпы, и мы потолкуем по душам с Киргоном.
– И Заластой, – мрачно добавил Вэнион.
– О, кстати, – вспомнила Афраэль, – кто-нибудь ведет список людей, с которыми мы не прочь разобраться? Если да, можете вычеркнуть из него имя барона Парока.
– Улаф убил его? – спросил Спархок.
– Нет, Спархок, барон не мертв. В сущности, он будет жить вечно, правда, тебе никогда не удастся его отыскать. Кхвай начал терять терпение и потребовал у Улафа и Тиниена сведений о людях, похитивших Элану. Они отдали ему Парока.
– И что же произошло? – спросил Итайн.
– Гхномб заморозил время, – пожала плечами Афраэль. – Затем Кхвай вверг Парока в огонь. Теперь он охвачен пламенем. Он так и бежит в этом пустом неподвижном мгновении, и будет бежать – и гореть – вечно.
– Милостивый Боже! – в ужасе выдавил Итайн.
– Я передам Кхваю твои слова, – заверила его Богиня-Дитя. – Он будет доволен, что ты одобрил его поступок.
***
Воздух был сухим и холодным, небо подернулось странной серостью. Тиниен и Улаф выехали из Арджуна в замороженном времени; рядом с ними косолапо трусил Блокв.
– Как ты полагаешь, скоро мы доберемся до Натайоса? – спросил Тиниен.
– Не знаю, – отозвался Улаф, – может быть, за пару секунд.
– Очень смешно.
– А мне нравится. – Улаф взглянул на стайку птиц, недвижно зависшую в воздухе над их головами. – Интересно, стареет ли человек в He-Времени?
– Понятия не имею. Впрочем, ты можешь спросить барона Парока.
– Вряд ли он будет склонен к беседе. – Улаф поскреб обросшую бородой щеку. – Все-таки я сбрею эту бороду, а если Герде это не придется по вкусу – тем хуже для него. – Тут он вспомнил, о чем хотел расспросить своего косматого спутника. – Блокв! – позвал он.
– Что, У-лав?
– Нам грустно, что след ведет нас в земли солнца, где ты будешь страдать от жары.
– Я не буду страдать от жары, У-лав. В He-Времени нет ни жары, ни холода.
Улаф удивленно воззрился на тролля.
– Ты уверен? – недоверчиво спросил он.
– Ты чувствуешь жару? – просто спросил Блокв.
– Нет, – признался Улаф, – не чувствую. Я думал… – Он сдвинул брови, прикидывая, как бы лучше облечь следующий вопрос в слова тролличьего языка. – Мы были далеко на севере, когда ты и другие из твоей стаи съели детей Киргона, что были мертвые и не-мертвые.
– Да. Это было к северу отсюда.
– Потом Гхномб поместил тебя и твою стаю в He-Время.
– Верно.
– Потом Гхворг повел вас в земли солнца.
– Да.
– И это не причинило вам боли?
– Нет. Боль причинило то, что было не так, как должно быть.
– А что было не так, как должно быть?
– Все тролли были в одной стае. Так не должно быть. Нельзя, чтоб были такие большие стаи. Так хуже охотиться. – Блокв потер тяжелой лапой косматую физиономию. – Мы не охотились так в Стране Троллей, где мы должны быть. Я думал, что разум Гхворга был болен, когда он пришел к нам и велел перейти лед-который-не-тает и прийти сюда. Это сделал не Гхворг. Это был Киргон. Киргон принял вид Гхворга и говорил его голосом. Это мой разум был болен. Я должен был понять, что это не Гхворг.
– Так тебе причиняет боль то, что все тролли в одной стае?
– Много боли, У-лав. Я не люблю, когда что-то не так, как должно быть. Я знаю Грика много снегов. В Стране Троллей его стая охотится рядом с моей стаей. Я не люблю Грика. Два последних снега я хотел убить его. Гхворг не позволит мне убить его. Это причиняет мне боль.
– Так будет не всегда, Блокв, – утешил его Улаф. – Когда мы убьем всех детей Киргона, боги вернут троллей в Страну Троллей. Тогда все будет так, как должно быть.
– Я буду рад этому. Я очень хочу убить Грика. – И с этими словами Блокв горестно заковылял вперед.
– К чему ты повел этот разговор? – спросил Тиниен.
– Пока не знаю, – честно признался Улаф. – Я пытаюсь что-то нащупать. Я знаю, что оно совсем рядом, но никак не могу ухватить его.
– Что ж, будем надеяться, что Троллям-Богам удастся сдержать человекоубийственные порывы своих детей, – с чувством заметил Тиниен.
– Троллеубийственные, – поправил Улаф.
– Что?
– Ты сказал: «человекоубийственные порывы». Блокв мечтает убить Грика. Грик – тролль. Стало быть, правильнее сказать – «троллеубийственные».
– Улаф, но это же просто игра слов!
– Ну и что? – отозвался Улаф со слегка оскорбленным видом. – Главное – правильно выразиться.
***
На следующий день, когда Афраэль вернулась из Сарны, было еще довольно рано. Небо на востоке уже осветилось бледным предвестием дня, хотя на западе еще маячила луна.
Спархоку и Ксанетии пришлось ждать не более получаса, прежде чем они услышали знакомые переливы свирели, донесшиеся из темной глубины леса.
– Быстро ты обернулась, – сказал Спархок, когда Богиня-Дитя присоединилась к ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
