и всё, чего я хочу, — это посидеть в горячей ванне, пока не восстановлю свои силы. Сегодня я не хочу больше ни о чем думать. Помимо того, что при каждом движении все мое тело словно горит изнутри, мой мозг работает на пределе возможностей. Активизируется слишком много нейронов, и энергии не хватает, чтобы принести какую — либо пользу.
Шейн выпрыгивает из машины, и прежде чем я успеваю пошевелиться, он открывает мою дверь и наклоняется внутрь. Я отодвигаюсь в сторону, готовая вылезти, но он блокирует меня. Я выдыхаю, зная, что у меня нет на это сил.
Он наклоняется ещё ближе, его большое тело нависает, когда он кладет руки на сиденье рядом с моими бедрами, так что мы смотрим друг другу в глаза. Его карие глаза такие мягкие и нежные, что мне хочется заползти в его объятия и спрятаться там навсегда, где безопасно и тепло.
— Расскажи мне, что случилось, — его нежное требование вызывает во мне бурю противоречий.
Я смотрю на него во всей его доброте и искренности. С чего бы мне вообще начать? У меня такое чувство, что сегодня вечером я вошла в ресторан одним человеком, а вышла другим. Это неправда. Это всё я. Я просто ещё больше запуталась, а потом к этому добавилось кучу стыда и смущения с небольшим добавлением гнева, и моё полное истощение не помогает.
— Что ты имеешь в виду? — я точно знаю, что он хочет знать, но не хочу ему говорить.
Одна темная бровь слегка приподнимается, эти нежные глаза не смотрят ни на что, кроме меня.
— Что — то произошло там. Я хочу знать, что.
Он пристально смотрит внутрь меня. Не на меня. Кажется, он заглядывает так глубоко внутрь, что, возможно, способен увидеть мою душу, и от этого мне хочется свернуться калачиком. Я не уверена, что хочу, чтобы он видел так много.
Но вот я здесь, меня держит в плену в моей собственной машине этот человек, который вызывает у меня полное замешательство. Чувства, эмоции, гормоны… он перевернул всё с ног на голову, и я понятия не имею, что с этим делать.
Хочу ли я сказать ему это в данный момент? Нет. Хочу ли я поцеловать его и надеяться, что мы сможем пропустить остальную часть этого разговора, может быть, выясним это позже? Определенно, да. Поможет ли это чему — нибудь? Вероятно, нет, но, скорее всего, это было бы действительно приятно и послужило бы прекрасным отвлечением. Чёрт возьми! Жаль, что я не могу просто вручить ему своё сердце и попросить сохранить его.
Что я знаю о Шейне, так это то, что он бы это сделал. Он бы бережно хранил его. Проблема в том, как я получу его обратно, когда всё это развалится? Когда он будет готов двигаться дальше.
— Мэгги, — то, как он так терпеливо произносит моё имя, вызывает у меня желание прижаться к нему и держаться изо всех сил.
Я одергиваю низ пальто, пытаясь разобраться в бесконечном списке вещей, которые крутятся у меня в голове, мешая мыслить трезво или вообще что — либо соображать.
Что я могу сказать? Как насчет того, что я, возможно, очень вероятно, почти наверняка влюбляюсь в тебя, большой парень? Я могла бы сказать это. Или что будет, если он получит звонок с предложением, как сказал Шон? То, из — за которого уедет тренировать в другом месте. Хммм. Нет. О, может, мне стоит поговорить с ним о том, что сказал Дэнни, и о страданиях, которые я испытываю, потому что была молода и наивна и просто хотела что — то почувствовать. Возможно, мы могли бы поговорить об этом и о том, что в любую минуту мне придется передать этот груз унижения адвокату, потенциально раскрыв самые личные и смущающие подробности моей жизни. Нет. Определенно, я не собираюсь делать это прямо сейчас.
Я делаю вдох, чувствуя, что меня целиком поглощает мой эмоциональный багаж, и заставляю себя встретиться с его испытующим взглядом.
— Мы можем просто сказать, что я устала? Может, пока этого будет достаточно?
— Нет, — Шейн не двигается ни на дюйм.
Кто — нибудь, помогите мне. Почему от него так чертовски вкусно пахнет, и он так смотрит на меня?
— Гризли, — говорю я, пытаясь сохранять спокойствие.
— Мэгги. Расскажи мне.
— Как насчет того, чтобы я обняла тебя вместо этого? Это поможет.
Он качает головой.
— Нет. Я обниму тебя после. Подольше, если хочешь.
О чёрт. Кислород больше не поступает в моё горло, и мои легкие горят. На глаза наворачиваются слезы, и я истерично кричу им, чтобы они отступали. Шейн обхватывает мою щеку рукой. Чёрт. И что мне с этим делать?
Я закрываю глаза и позволяю себе всего одну секунду насладиться его прикосновениями, пока набираюсь смелости, чтобы выплеснуть душераздирающую откровенность.
— Я не хочу тебе говорить, — шепчу я. — Я не хочу говорить ни о чем из этого ни сейчас, ни, возможно, когда — либо. Ты можешь это понять?
Когда он ничего не говорит, я снова поднимаю на него глаза. Его взгляд скользит по мне. Я знаю, что он понимает. Возможно, он понимает лучше, чем кто — либо другой, но даже тогда он удивляет меня. Он отпускает мою щеку, притягивает меня к себе и обнимает меня так, как никто никогда раньше не обнимал. Я полностью поглощена им, и это тепло, и безопасно, и единственное место, где я хочу быть. Я хочу остаться здесь с ним навсегда, и от осознания этого по моей щеке скатывается одинокая слеза.
Я разрешаю себе только одну, а затем решаю обнять его в ответ, благодаря за понимание и заботу обо мне, достаточную, чтобы не давить. Я хочу Шейна. Я хочу его всего. Каждую частичку. Я, чёрт возьми, взяла и влюбилась в него. Дерьмо. Дерьмо… Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Чёрт. Чёрт. Чёрт!
Глава 38
МЭГГИ
— Марк, это было потрясающе, — Тедди хлопает Марка по руке. — Я правда думал, что описался, — Марк ухмыляется, а Шон смеется, когда Тедди хватает свою коробку с ланчем.
— Веди себя хорошо, маленький гангстер, — Марк гладит его по голове. — И это твоя работа — заправлять свою постель, когда ты возвращаешься домой.
— Да, да, — говорит Тедди, а затем они с Гарреттом стукаются кулаками с двумя здоровяками, направляясь к двери.
— Эй, — кричу я. — Где мои объятия?
— Позже, бро, — кричит Тедди, бросая мне знак мира, когда Гарретт подбегает, чтобы обнять меня.
— Увидимся
