проявляется в заявлениях президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана о высоких процентных ставках как о "матери всех зол", организованных «врагами Турции, которые прячутся за спекулянтами валютными курсами, лобби процентных ставок или рейтинговыми агентствами». Стремление контролировать процентные ставки - мотивация Хавенштейна или Трумана - проявляется в увольнении главы центрального банка Турции Начи Агбала в марте 2021 года, после того как он поднял процентные ставки на 2 процента.
Большинство европейских стран и политиков не стали бы рассуждать в терминологии Эрдогана о национальных потребностях до нападения России на Украину в 2022 году. Но они указали на дополнительный набор политических желаний - эквивалент национальных интересов XXI века, - доказывая, что экзистенциальная угроза изменения климата требует новой ориентации системы центральных банков и нового элемента фискально-монетарного взаимодействия. ЕЦБ проявил особую инновационность в этом отношении, но также столкнулся с проблемой, что некоторые облигации, взятые в рамках программы покупки активов (у авиакомпаний и других производителей углерода), не выглядели климатически нейтральными. По другую сторону Атлантики ФРС задумалась о мерах политики, которые могли бы противодействовать расовому неравенству. В обоих случаях приоритеты центральных банков в решении насущных вопросов политики не могут быть изолированы от более общих направлений государственной политики.
Центральные банки взяли на себя много новых ролей, основываясь на модели, изначально созданной в отношении длительного периода японской стагнации после 1991 года. Новая ориентация привела к кампании по снижению процентных ставок до естественной нормы процента (r*). Основными бенефициарами стали не только держатели финансовых активов и недвижимости, но и правительства, которые увидели возможность освободиться от ограничений на расходы. В их число входили многие популистские лидеры. Видение вертолетного десанта, казалось, давало новые возможности правительствам. Урок был усвоен только благодаря новой волне действий центральных банков во время кризиса Ковида. Так, например, Маттео Сальвини из Италии объявил, что он отказался от своей прежней оппозиции к евро и теперь хочет видеть, как тратятся деньги: "Covid заставил европейские институты прислушаться к нам. Мы надеемся, что Ковид научил всех, что жесткая экономия не работает". Поскольку центральные банки были настолько могущественны, все теперь хотели, чтобы действия центральных банков работали в их интересах. Таким образом, эти учреждения оказались в центре споров о распределении, как внутри страны, так и на международном уровне. И это была крайне неудобная позиция. Таким образом, центральный механизм глобальной взаимосвязи - глобализации - оказался под растущим напряжением.
В этот момент глобализация разделилась на конкурирующие концепции, и появилась новая альтернатива версии середины двадцатого века об открытии многосторонней торговли, в которой доминировали Соединенные Штаты. Вместо этого в китайской инициативе "Пояс и путь", направленной на создание инфраструктуры сухопутных и морских путей, логистика поставок рассматривалась как ключ к контролю над глобализацией и проецированию нового типа политической власти. Это видение может быть распространено на новый кризис, в котором шок от поставок будет определять реакцию на кризис.
Глава 7. Великая блокировка: 2020-2022
В Великой рецессии, как и в новом шоке 2020 года, широко обвинялась глобализация. Кризис Covid-19, очевидно, был продуктом глобализации - паутины глобальных взаимосвязей - и с этой проблемой удалось справиться благодаря сочетанию технологий, политики и взаимосвязанности: или, другими словами, гения, правительства и глобализации. И, конечно, то, как эти элементы смешались вместе, вызвало споры.
Некоторые деглобализаторы любили прямо указывать на связь между "Ковидом" и глобализацией: так, советник президента Трампа по торговле Питер Наварро назвал глобализацию "первородным грехом", который был наказан пандемией. Интуитивная идея о том, что глобализация может порождать заразные болезни, уже прозвучала в популярной культуре в 1993 году в эпизоде сериала "Симпсоны", где Гомер Симпсон стал суперраспространителем "гриппа Осака", переносимого на упаковке потребительского товара японского производства, доставленного по почте. Нехватка лекарств, средств защиты, кислорода, вакцин, туалетной бумаги, полупроводниковых чипов, транспортных средств, топлива, тренажеров - в общем, всего того, что может понадобиться в условиях изоляции. Уязвимость была очевидной и повсеместной. Случайные события - застрявший в Суэцком канале контейнеровоз или вспышка Ковида в китайском порту - нарушали цепочки поставок, что имело пульсирующий эффект по всему миру. Небольшие инциденты подчеркивали факт глобальной взаимосвязанности и существенную уязвимость глобализации. Затем, в 2022 году, Россия вторглась в Украину, развязав самый серьезный конфликт в Европе со времен Второй мировой войны, что привело к новым и угрожающим нарушениям цепей поставок.
Когда изначально крошечные толчки, такие как вирус, развязывают неконтролируемые процессы, какие рамки и методы лучше всего подходят для анализа угрозы, а затем для выработки решений? Можно ли, как и в предыдущих кризисах, вновь задействовать многочисленные технические и организационные возможности, которые уже были разработаны, чтобы спасти мир, и можно ли заново изобрести глобализацию? Нанотехнологии предложили медицинский ответ Ковиду: сможет ли новый вид экономики (возможно, наноэкономика?) справиться с этой проблемой?
Вначале, зимой и весной 2020 года, Ковид казался временным потрясением; через два года пандемии, по мере того как она распространялась по миру непредсказуемыми волнами, а вирус развивал мутации и варианты, это больше походило на полупостоянное явление. В декабре 2020 года в Индии появился новый, более заразный вариант, Дельта, который в течение нескольких месяцев стал доминирующей формой заболевания. В конце 2021 года в Южной Африке появился еще более заразный вариант - Омикрон, который быстро распространился по всему миру. По мере того как все больше людей получали прививки от этой болезни и заражались, а в некоторых случаях имели низкий уровень устойчивости к антителам, становилось все более вероятным появление устойчивых форм вируса. Первоначально школы и предприятия думали, что они могут быть закрыты на три или четыре недели, чтобы защитить больницы от перегрузки в результате первоначального всплеска заболеваемости: это явление эквивалентно вере летом и осенью 1914 года в то, что война закончится к Рождеству. Просто трудно было представить себе длительность перебоев, потому что они казались такими беспрецедентными.
Как и в случае с войнами, Ковид вначале вызвал впечатляющие проявления солидарности. Работников здравоохранения, фронтовиков в новом конфликте, приветствовали во многих странах. По мере продолжения войны с коронавирусом эта солидарность распалась, и во многих странах начались ожесточенные столкновения между противниками изоляции, вакцин и тестов и группами, поддерживающими официальную политику. Путаницу усугубляло резкое различие между правительствами в их отношении к "Ковиду": одни страны вводили очень строгие меры по блокированию, в то время как в других странах применялся более свободный подход, и блокирование происходило в результате добровольных действий граждан, которые пытались уменьшить воздействие вируса. Эксперты разошлись во мнениях относительно эффективности различных антипандемических мер, а обычные люди превратились в стратегов, сидящих
