Он осторожно сел. Левая рука болела, но кости были целы.
Он не знал, почему монах не убил его, пока он спал. Возможно, убийство не входило в планы служителя Господа. Но одно было совершенно точно – доминиканец и Яблоко бесследно пропали.
Медленно поднявшись, он дошел до ближайшего ручья, жадно напился, и только потом промыл и перевязал рану. Потом он пошел на восток, через горы, к Форли.
Путь занял много дней, но, в конце концов, он увидел вдалеке башни города. Он был измотан, истощен постоянными заданиями, провалом миссии и собственным одиночеством. На обратном пути у него было достаточно времени, чтобы подумать о Кристине и о том, что могло бы быть, не взвали он себе на плечи этот крест. Но с тех пор как он сделал это, пути назад не было, и он это отлично понимал.
Эцио дошел до дальнего конца моста у южных врат и уже увидел людей на крепостных стенах, когда силы окончательно его оставили, и он потерял сознание.
Когда он очнулся в очередной раз, то обнаружил, что лежит на кровати, застеленной чистыми простынями, на залитой солнцем террасе, увитой виноградными лозами. Прохладная рука коснулась его лба, а потом прижала к губам стакан с водой.
– Эцио! Слава Богу, ты жив. Как ты себя чувствуешь? Что с тобой произошло? – Вопросы как обычно лились из Катерины нескончаемым потоком.
– Я… Я не знаю.
– Тебя заметили с бастиона. Я лично выехала навстречу. Не знаю, какой путь тебе пришлось проделать… И ты был серьезно ранен.
Эцио напряг память.
– Кое-что я вспоминаю. Я отнял Яблоко у Чекко, но там был кто-то еще, он забрал Яблоко!
– Кто?
– На нем был черный капюшон, как у монаха, и я думаю… у него на руке не хватало пальца! – Эцио попытался сесть. – Как долго я был без сознания? Нужно спешить..! – Он начал вставать, но руки словно одеревенели, а голова пошла кругом, и он был вынужден снова лечь.
– Черт! Что этот монах сделал со мной?
Катерина склонилась над ним.
– Пока что ты не сможешь никуда поехать, Эцио. Если ты хочешь сражаться, тебе сперва надо восстановить силы. Я знаю, тебе предстоит долгий и трудный путь. Но не падай духом! Никколо вернулся во Флоренцию. Он за всем там присмотрит. Остальные твои товарищи-ассасины тоже не теряют бдительности. Так что ты вполне можешь задержаться здесь. – Она поцеловала его сперва в лоб, а потом, неуверенно, в губы. – И если я могу что-нибудь сделать, чтобы ускорить твое выздоровление, только скажи. – Ее рука нырнула под простыни и осторожно пошла вверх, пока не достигла цели. – Боже мой! – улыбнулась она. – Думаю, я уже его ускорила – совсем чуть-чуть.
– Ты настоящая женщина, Катерина Сфорца.
Она рассмеялась.
– Дорогой, если бы я записала историю своей жизни, она шокировала бы весь мир!
* * *
В свои тридцать лет Эцио был по-прежнему силен, и оставался молодым человеком в полном расцвете сил. Кроме того, он прошел самые серьезные тренировки, которые когда-либо проходили люди, поэтому неудивительно, что ему понадобилось куда меньше времени, чтобы встать на ноги, чем потребовалось бы большинству. Но правая рука еще не окрепла после удара Чекко, и Эцио понимал, что потребуется немало усилий, чтобы вернуть ей прежнюю силу и возобновить поиски. Он старался быть терпеливым, и под строгим, но понимающим, руководством Катерины, убивал время в Форли в думах, сидя под виноградной лозой с книгой Полициано в руках, или, чаще всего, в упорных тренировках.
Наконец пришел день, когда Катерина вошла к нему в комнату, и увидела, что он одет для путешествия, а паж помогает ему натянуть сапоги. Она присела рядом с ним на кровать.
– Время пришло? – Спросила она.
– Да. Я больше не могу медлить.
Она смерила его грустным взглядом и вышла, а вскоре вернулась со свитком в руках.
– Что ж, время пришло, – вздохнула она. – И видит Бог, что твоя миссия боле важна, чем наши наслаждения. Надеюсь, для них у нас еще будет время! – Она протянула ему свиток. – Держи. Это мой прощальный подарок.
– Что это?
– Кое-что нужное.
Он развернула его, и Эцио увидел карту всего полуострова, от Ломбардии до Калабрии, и земель между ними. На карте были отмечены дороги и города, помеченные крестами, сделанными красными чернилами. Эцио перевел взгляд на Катерину.
– Это карта, о которой говорил Макиавелли. Твой муж…
– Мой покойный муж, дорогой. Пока ты был в пути, мы с Никколо сделали важные открытия. Первое, мы вовремя рассчитали… устранение нашего дорогого Джироламо, он как раз завершил работу над картой. Во-вторых, и это очень важно, даже если Яблоко попало к тамплиерам, они не смогут найти сокровищницу без карты.
– Ты знаешь о сокровищнице?
– Дорогой, ты иногда бываешь таким наивным. Конечно, знаю. – Тон ее стал более деловым. – Но полностью обезвредить наших врагов можно, только забрав Яблоко. Карта поможет довести начатое тобой великое дело до конца.
Она передала ему карту, пальцы их соприкоснулись, задержались и сплелись. Они не могли оторвать друг от друга взгляда.
– Недалеко отсюда есть аббатство Вэтлэнд. – Сказала наконец-то Катерина. – Доминиканское. Члены их ордена носят черные плащи с капюшонами. Я бы начала поиски оттуда. – Ее глаза заблестели, и она поспешно отвернулась. – Иди! Постарайся отыскать этого чертового монаха!
Эцио улыбнулся.
– Думаю, я буду скучать, Катерина.
Она улыбнулась в ответ, слишком наигранно. Впервые в жизни ей было сложно оставаться храброй.
– Конечно, будешь.
ГЛАВА 24
Монах, встретивший Эцио у аббатства Вэтлэнд, как и все монахи был полным и румяным. Но огненно-рыжие волосы, хитрый проницательный взгляд и акцент, какой был и у некоторых наемников Марио, дали понять Эцио, что монах родом из Ирландии.
– Благословляю тебя, брат.
– Благодарю, святой отец…
– Я брат О’Каллахан…
– Я хотел попросить вас о помощи.
– Для этого мы и здесь, брат, чтобы помогать. Разумеется, мы живем в трудные времена. Одним «спасибо» сыт не будешь.
– Вы говорите о деньгах?
– Ты меня неправильно понял. Я ничего у тебя не прошу, – монах развел руками. – Но Господь помогает щедрым.
Эцио вытряхнул из кошеля несколько флоринов и передал монаху.
– Если этого не достаточно…
Монах задумался.
– Ну, ты мыслишь в правильном направлении. Истина в том, что Господь склонен помогать более щедрым.
Эцио доставал из кошеля монеты до тех пор, пока выражение лица брата О’Каллахана не прояснилось.
– Орден ценит твою щедрость, брат, – монах сложил руки на животе. – Так что ты ищешь?
– Монаха в черном плаще с капюшоном, у которого не хватает одного пальца на руке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
