Полчища тварей наконец-то достигли стен укрепления, а Вилар все еще не появлялся. Это естественно, ведь его же интересовал не процесс, не красочное зрелище разрушения и пожарища, а конечный результат. Если чудовища справятся с возложенной на их уродливые плечи задачей, то он появится всего на миг. Если же они подведут и на этот раз, как было уже прошлой ночью, то гробовщик пробудет на холмике чуть-чуть подольше: оценит ситуацию и сделает следующий шаг, уж точно смертельный для взявшихся за оружие святош и всех тех, кто вздумал им помогать.
Наблюдая за холмиком и изредка бросая взгляды на красочную панораму развернувшего сражения, Шак скрашивал ожидание праздными думами и совершенно не обращал внимания на то, что творилось у него за спиной, поэтому конское ржание, послышавшееся буквально над самым ухом, весьма его удивило. Повернувшись же, он просто обомлел. В трех шагах от него гарцевала на новом коне красавица Ола. Рука Шака легла на рукоять абордажной сабли, ведь ни одна прелестница в здравом уме не простила бы того, что он с ней сотворил, но почему-то девушку настолько поглотил вид штурма деревни, что она не только не пожелала поквитаться с обидчиком, но и полностью игнорировала его присутствие. Лишь под конец созерцания, поспешно разворачивая коня в сторону замка, девушка тихо прошептала себе под нос: «Интересно, этот кретин Мосо хоть догадался за подмогой послать?» – и лишь затем снизошла до обращения к Шаку:
– Ехал бы ты отсюда, рыцаренок…пока цел!
Девушка умчалась прочь на вороном скакуне, а Шак покатился с хохоту, наконец-то поняв причину такого странного поведения. Ведь он изменил внешность, и Ола, естественно, не узнала его. «Во, дурак, чуть ли сам себя не выдал!» – насмеявшись вдоволь, пожурил себя Шак, но затем быстро стер улыбку с лица. Отвлекаясь на красивую девушку, мужчина зачастую пропускает что-то важное или совершает ошибку, о которой потом долго жалеет. Скитальцу не повезло: он прозевал момент, когда Вилар появился на холме, и теперь только небеса могли знать, сколько он еще на нем пробудет.
* * *
Створки ворот сотрясались под ударами мощных лап, но все еще держались, не разлетелись на части. Рыцари и их слуги пока стояли спокойно, зная, что у них в запасе еще найдется пара-другая минут перед тем, как твари ворвутся вовнутрь. Первое чудище, представшее глазам Семиуна, выглядело ужасно: над частоколом показалась огромная голова с широко разинутой пастью, издающая грозный рык и пугавшая блеском громадных клыков, каждый из которых был длиной не меньше ладони лекаря. Стоявший рядом солдат замахнулся мечом, но был слишком медлителен, и уже через миг нижняя часть его туловища полетела вниз со стены, а верхняя – скрылась внутри ненасытной утробы. Голова монстра издала окровавленным ртом чавкающий звук, мгновенно перешедший в жалобное поскуливание. Семиун не понял, что произошло. Сначала он подумал, что внутри обтянутого гладкой кожей черепа находились шипы, которые зверь мог выдвигать по своему усмотрению, например, когда он собирался ринуться в атаку, но потом до парня вдруг дошло, что те короткие отростки, что торчали из яростно забившейся о частокол головы были не шипами, а арбалетными болтами. Голова исчезла, на ее месте тут же появилась новая тварь, но и она свалилась вниз, утыканная острыми штырями. Разместить стрелков на крышах домов было удачной идеей. Зоркие глаза мастеров дальнего боя видели, где бойцам на стенах приходилось туго, и когда чудовища одолевали, то стрелки делали то, что не смогли сделать мечи.
К несчастью, арбалетчиков было не так уж и много, и они крутились юлой, пытаясь прикрыть все места, в которые прорвались чудовища, но все-таки нескольким тварям удалось перебраться за стену и напасть на защитников с флангов. Все монстры приняли смерть от острой стали освященных мечей и, упав наземь, не растворились, не превратились в жижу, но отвлекшиеся на отражение их фланговых атак бойцы ослабили оборону на основном направлении удара. Вскоре враг вновь появился на стенах в нескольких местах, и с этим уже нельзя было ничего поделать. Стрелки не справлялись, не успевали перезаряжать арбалеты, а ряды пехотинцев неумолимо таяли. Широко разинув от ужаса рот, лекарь наблюдал, как летали со стен тела, иногда почти целые, но чаще всего разорванные на части. Такого сражения ему еще не приходилось видеть. Если в отряде филанийских миссионеров и был полевой лекарь, то он дрался где-то на стенах, для него просто не было работы…В этом бою солдаты священного воинства не замечали ранений и сражались до конца, а если и падали, то только бездыханными трупами.
– Ты что, уснул?! – прикрикнул толстяк Мосо на одного из рыцарей. – Бери двоих и марш на стену!
Шагах в двадцати от ворот чудовищам удалось захватить участок стены. Арбалетчики хоть и стреляли, но ряды нападавших постоянно пополнялись новыми тварями, и брешь в обороне росла. Для того чтоб ликвидировать ее, было мало выделенного отряда, но, как ни странно, рыцарь и двое посланных с ним бойцов успешно справились с возложенной на их плечи задачей.
– В сторону! – крикнул рыцарь троим выжившим миссионерам, пятившимся под натиском многочисленного врага.
Солдаты послушались его приказа и охотно отпрыгнули назад, уступив место прибывшему пополнению. Острый двуручный меч взмыл в воздух, и тут же со стены на землю полетела отрубленная рогатая голова, все еще клацающая в полете клыками. Затем в последний полет отправилось огромное косматое чудище с шестью лапами, притом четыре конечности летели отдельно от визжавшей твари. На рыцаря сыпались многочисленные удары когтистых лап, но он продолжал уверенно идти вперед, сея смерть и тесня врага. Часть ударов парировали наемники, прикрывавшие с флангов своего господина, остальные натыкались на сталь доспехов и, как ни странно, теряли силу, даже не отбрасывая рыцаря назад. Быстро, необычайно быстро брешь в обороне была почти ликвидирована. Несколько монстров еще сопротивлялись натиску рыцаря, когда чудовищный треск, раздавшийся совсем рядом, отвлек Семиуна от созерцания захватывающего боя.
Правая створка ворот не выдержала необычайно сильного удара и разлетелась в щепу. На отряд, защищавший ворота, хлынул поток разъяренных чудищ. Лекарь еще не видел врага так близко и обомлел, в то время как рыцарей и обращенных в слуг дикарей с правобережья вид оскаленных, зловонных пастей, горевших адским огнем глазищ, грозных когтистых лап и прочих частей уродливых тел нисколько не смутил. Рыцари в черно-зеленых плащах первыми кинулись в бой и уже через миг легко и просто вытеснили прорвавшихся монстров обратно за ворота. В узкой щели на месте выбитой створки образовался завал из десятка мертвых тел. Ни одно из них не растеклось и не превратилось в жижу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
