основное ядро «Девичьей игрушки» и значительное число произведений, не встречающихся в других сборниках барковианы. Среди последних отметим оды «На торжественный день пришествия души подьячего во ад», которую активно цитирует Г. Макогоненко, и «Невским гарнизонным солдатам», текст, не имеющий обсценного характера и фигурирующий в рукописных сборниках XVIII в., оперу «Дрочильщик» — пародию на «Точильщика» Н. И. Николева (1783) и многое друroe. Особый интерес представляет содержащееся в ИРЛИ-2 «Предисловие собирателя», ознакомиться с которым нам не удалось. Составители выражают надежду, что в дальнейшей работе над материалом доступ к спискам ИРЛИ будет им предоставлен.
Составители были бы признательны за указания на любые не учтенные здесь списки барковианы XVIII в. и помощь в ознакомлении с ними.
Сокращенные обозначения упоминаемых архивохранилищ
ААН — Архив Академии наук. Петербургское отделение (С.-Петербург).
ГБЛ — Гос. библиотека им. Ленина. Отдел рукописей (Москва).
ГИМ — Гос. Исторический музей. Отдел письменных источников (Москва).
ГПБ — Гос. Публичная библиотека им. Салтыкова-Щедрина. Рукописный отдел (С.-Петербург).
ИРЛИ — Институт русской литературы Академии наук (Пушкинский Дом) (С.-Петербург).
ЦГАДА — Центральный гос. архив древних актов (Москва).
ЦГАЛИ — Центральный гос. архив литературы и искусства (Москва).
Комментарии
Настоящее издание представляет собой первую попытку научного издания «Девичьей игрушки», разумеется, не решающую всех проблем, связанных с этим обширным и, невзирая на публикации последних лет, еще не исследованным массивом русской поэтической культуры XVIII века. О «полной неизученности барковианы в типологическом, историко-культурном и собственно историко-литературном отношении» писал в «Словаре русских писателей XVIII века» В. П. Степанов. Поэтому данный сборник представляет собой скорее начало освоения этого многообразного материала и первичное введение его в оборот, чем итоги, пусть даже предварительные, такого освоения.
В основе состава и композиции книги лежит выдвинутая составителями гипотеза о возможности реконструкции первоначального ядра «Девичьей игрушки». Дело в том, что проведенный анализ ранних списков барковианы (см. статью «Обзор рукописной барковианы XVIII века») показывает: практически все они (за исключением отчасти ГПБ-2, безусловно, ГПБ-3) изготавливались любителями подобной литературы для собственного пользования. Соответственно, переписчики были мало озабочены полнотой и аутентичностью состава и верностью текста. Они легко могли выкидывать не заинтересовавшие их произведения и добавлять что-то от себя. Действительно, просмотренные списки существенно разнятся по составу и композиции. Вместе с тем, и это, пожалуй, самое существенное, исходный корпус текстов в основном поддается реконструкции. При том, что ни один из перечисленных нами списков не восходит к другому и не повторяет другой, большая часть входящих в них произведений повторяется, по крайней мере, в пяти-шести списках. Эта близость друг к другу вариантов «Девичьей игрушки» становится особенно наглядной, если сопоставить их с копиями XIX века, в которых те же стихотворения произвольно перемешаны с более поздними, не обнаруживающими между собой никакого соответствия. Таким образом, если отсеять из ранних списков тексты, встречающиеся лишь один-два раза, то можно осторожно утверждать, что оставшееся будет более или менее близко к первоначальному ядру «Девичьей игрушки».
Существенный элемент структуры большинства барковских сборников составляет их четкое жанровое деление. (Только в списке ЦГАЛИ оно отсутствует, и все стихотворения идут там вперемешку.) При этом жанровые представления переписчиков были весьма условны, и логику отнесения тех или иных произведений в соответствующие рубрики понять подчас совершенно невозможно. Более того, одни и те же произведения сплошь и рядом оказываются в разных списках в различных жанровых отделах. Не говоря уж о таких малоразличимых жанрах, как басня и притча, здесь путаются оды и эклоги, мадригалы и эпиграммы. Однако общее стремление переписчиков к рубрикации остается неизменным. В этой псевдосистематичности сказывается, конечно, влияние поэтики классицизма с его стремлением к универсализму и всеохватности, сочетающейся с тенденцией к расчленению, к таксономической строгости, к подчинению пестроты мира рассудочно выработанной иерархии с ее сетью координат и категорий.
В связи с этим составители сохранили в настоящем издании деление текстов по жанрам, представляющее собой, по существу, единственную возможность их систематизации. Нами выделены основные жанровые рубрики, более или менее регулярно проходящие через различные списки «Девичьей игрушки» и сохраняющие более или менее (см. выше) устойчивый состав: оды, поэмы, эпистолы, элегии, эпиграммы, надписи, портреты, билеты, эпитафии, сонеты, рецепты, загадки, песни, драмы. Басни и притчи сведены в одну рубрику. Тексты, систематически встречающиеся в барковиане, но не имеющие четкого жанрового приурочения, сведены в рубрику «Разные пиесы». Жанровые разделы, встречающиеся окказионально (эклоги, идиллии, мадригалы, дифирамбы и др.), не выделяются, а включенные в них произведения печатаются в рубриках, где они обнаруживаются наиболее часто, или в «Разных пиесах». В целом композиция настоящего сборника в наибольшей мере ориентирована на самые ранние источники: ГПБ-1 и Каз., однако учитывает и другие списки.
Особо следует сказать о текстах, не вошедших в настоящее издание. Сюда не включены произведения, периодически включавшиеся в бар-ковские сборники, но не имеющие прямого отношения к барковиане: стихотворения, связанные с «Гимном бороде» Ломоносова, некоторые эпиграммы Сумарокова, Державина, «Послание к слугам» Фонвизина и др. Не вошли и обсценные стихотворения «На актрису Д.» и «Происхождение подьячего», по-видимому, принадлежащие А. Сумарокову и резко отличающиеся от основного массива барковианы. Эти произведения должны составить отдельную публикацию. Также существенно вытеняется на общем фоне «Сочинений Баркова» так называемый «ива-но-даниловичевский цикл», связанный с кружком А. Олсуфьева и разнообразно представленный в некоторых списках «Девичьей игрушки» (см. вступительные статьи). Из этого цикла в настоящем издании представлены только три стихотворения, встречающиеся практически во всех списках «Девичьей игрушки» и составляющие неотъемлемую часть соответствующих жанровых рубрик. Это ода «На день рождения Та<тья-ны> Ива<новны>», элегия «На отъезд в деревню Ванюши Данилыча» и «Символ веры Ванюшки Даниловича». Во всех списках стихотворения эти помещаются отдельно от других произведений, связанных с именем Ивана Даниловича. Не включены в данное издание и опыты прозаической барковианы, по-видимому, находящиеся за пределами первоначального ядра «Девичьей игрушки».
В некоторых списках «Девичьей игрушки» отдельные стихотворения подписаны, что не может служить окончательным основанием для атрибуции, но, по крайней мере, свидетельствует о наличии устойчивой традиции. Из стихотворений, вошедших в настоящее издание, с именем Баркова традиционно связываются «Ода III „Приапу“» и поэма «Сражение между хуем и пиздою о первенстве». Данные литературных полемик середины XVIII века (см. биографический очерк) дают возможность с большой долей уверенности приписать ему также трагедию «Дурносов и Фарнос». «Ода II „Пизде“» часто приписывается М. Д. Чулкову, а «Письмо Приапу» — Ф. Д. Дмитриеву-Мамонову. (Подробней об единичных атрибуциях см. в комментариях к отдельным жанрам.) Что до остальных текстов, то не подлежит сомнению, что значительная их часть сочинена Барковым, однако предложить сегодня сколько-нибудь серьезные критерии
