Голос Нины вибрировал от возмущения.
Графиня вспыхнула и не проронила больше ни слова.
По–видимому, у Нины имелись какие–то козыри против нашей хозяйки. Что же именно? Похоже, что убиенная и никем (уж мной–то — точно) не оплаканная лже–Доринда являлась не единственной любительницей шантажа.
Тут я подумал, что если Нина с лже–Дориндой были в сговоре и если их отношения по какой–то причине испортились, то первая вполне могла убить вторую.
Мне все больше импонировала мысль об окончательном разрыве с Ниной, и я решил особо не тянуть с поисками нового агента, который представлял бы меня здесь, в Соединенном Королевстве.
Прежде чем я придумал еще какой–нибудь словесный выпад против Нины, в гостиной появился Робин Чейз и увел ее с собой. Вот бы превратиться сейчас в летучую мышь, полететь за ними и, прицепившись к стене, подслушать, о чем они будут говорить. Впрочем, в общих чертах их разговор и так можно себе вообразить. Нина, конечно же, будет напропалую флиртовать с Робином, ну а тот в своей бесподобной флегматичной манере сведет на нет все ее старание. Забавно было бы на это посмотреть, несмотря на серьезность ситуации.
Оставшись наедине с хозяйкой дома, которая сидела в кресле и поглядывала на меня с некоторым беспокойством, я решил попытаться реабилитировать себя в ее глазах. Подойдя к дивану, я уселся поближе к ней. Она тут же принялась передвигать и переставлять посуду на чайном подносе, старательно меня игнорируя.
— Дорогая леди Гермиона, — начал я елейным голосом. — Я хочу сказать, что искренне сочувствую вам. Мне очень жаль, что таким вот чудовищным образом была сорвана программа вашей конференции. Все, конечно же, будут подавлены. Чем мы с моим помощником можем помочь вам и мисс Монкли?
— Вы весьма любезны, доктор Керби–Джонс, — не слишком ласково отозвалась леди Гермиона. — В Кинсейл–Хаусе никогда не происходило ничего подобного… и уж тем более во время моих литературных недель. Но что случилось, то случилось — теперь уже ничего не изменишь. Нужно хотя бы постараться свести к минимуму негативные последствия этого происшествия. Как только полицейские во всем разберутся, мы продолжим нашу конференцию.
— Ну разумеется, леди Гермиона, — с готовностью согласился я. — Хотя полицейским, возможно, не сразу удастся найти убийцу, а во время расследования мы вряд ли сможем чем–то заниматься. Может быть, нас даже попросят разъехаться по домам после того, как каждый будет допрошен.
— Ну вот еще! — рявкнула леди Гермиона. — Пускай полицейские занимаются своим делом, а мы продолжим программу нашей конференции!
— Полагаю, что это вполне возможно, — вновь согласился я, хотя, по правде говоря, совершенно не представлял, как сам Робин отнесется к такому раскладу. Но возможно, он даже обрадуется, если все подозреваемые задержатся здесь на несколько дней.
Тут леди Гермиона взглянула в сторону открывшейся двери — в гостиную вошла чрезвычайно взволнованная Изабелла Верьян.
— Гермиона! Что произошло?! Правда ли, что эту неприятную женщину нашли на террасе мертвой… точнее, убитой?! — Изабелла прямо–таки рухнула на диван рядом со мной, и я с сочувствующим видом повернулся к ней. С ее лица сошли все краски, губы дрожали.
— Боюсь, Белла, что правда, — с неожиданной мягкостью произнесла леди Гермиона.
Повисла тишина. Обе женщины смотрели друг на друга, поддерживая, очевидно, какой–то безмолвный контакт. Я чувствовал, что Изабелла чего–то отчаянно боится, а леди Гермиона, напротив, пребывает в состоянии стоического спокойствия, однако эти эмоции не позволяли понять, что же они пытаются скрыть от меня.
— Да что же это?! — воскликнула Изабелла. — Кто среди нас способен на такое?! Зачем?
Подобная мелодраматичность со стороны мисс Верьян вызвала во мне любопытство. Она вовсе не казалась склонной к театральной наигранности.
— Не имею ни малейшего представления, Белла, — уже более отрывисто ответила леди Гермиона. — Выше нос, девочка моя! Не расстраивайся и ничего не бойся. Мы переживем этот шторм!
А Изабелла была прямо–таки переполнена страхом, можно даже сказать, что он плескался через край. Мне припомнились те загадочные угрозы, которые высказывала ей лже–Доринда в первый же вечер. Интересно, какую тайну скрывает мисс Верьян, что там у нее за «скелет в шкафу»? Не думаю, чтобы это было что–то уж очень ужасное. Однако сама Изабелла принадлежала к поколению, придерживавшемуся довольно строгих взглядов на жизнь, и какие–то свои прошлые грешки, к которым я бы отнесся снисходительно, она, конечно же, воспринимала совсем в ином свете. Так что, по–видимому, не только у Нины имелся повод убрать лже–Доринду с дороги. Вот только способна ли мисс Верьян на убийство ради сохранения своей тайны?
Пока я обдумывал, каким образом задать наводящий вопрос, дверь вновь отворилась и в комнату вошел Джайлз.
— Прошу прощения, леди Гермиона, но мне очень нужно поговорить с доктором Керби–Джонсом. — Он умолк и застыл в ожидании.
— Ну конечно, молодой человек, — просияла улыбкой графиня, весьма довольная хорошими манерами моего помощника.
Я поднялся с дивана и подошел к Джайлзу. Он отвел меня в сторонку, подальше от женщин, которые тут же принялись вполголоса о чем–то переговариваться, пребывая в уверенности, что подслушать их невозможно. Я бы, конечно, не отказался узнать, о чем они беседуют, но у Джайлза, судя по всему, и впрямь было что–то безотлагательное.
— Ну, Джайлз, что там у тебя? Что–нибудь выяснил?
Мы остановились у самой двери, и едва мой помощник открыл рот, чтобы заговорить, она вдруг распахнулась и в гостиную ворвалась Нора Таттерсолл, буквально волоча за собой местного констебля.
Перед нами Нора затормозила и театральным жестом, которому могла бы позавидовать сама Сара Бернар, указала на моего помощника:
— Вот он, господин офицер! Арестуйте его немедленно!
Я даже не сразу сообразил, кого мисс Таттерсолл имеет в виду — меня или Джайлза, но, увидев, как он вдруг побледнел, понял, что подразумевает она именно его.
— Что за вздор вы несете, мисс Таттерсолл? — стараясь не повышать тона, спросил я. — Вы в чем–то обвиняете моего ассистента?
Нора растянула губы в торжествующей ухмылке.
— Менее часа назад я видела, как он спорил на террасе с той несчастной женщиной. Это он убил ее.
Глава 13
Я почувствовал, как стоящий рядом Джайлз напрягся, и ободряюще дотронулся до его руки. Он, конечно же, бывает вспыльчивым, импульсивным, но чтобы убить человека… это вряд ли. То, что он спорил на террасе с убиенной лже–Дориндой, вполне возможно, но смерть ее явно не на его совести. Если бы убийцей был Джайлз, я бы это сразу распознал — он еще не слишком изощрен в умении скрывать свое внутреннее состояние. Уж во всяком случае, от меня.
— Вздор! —
