– Чтоб я тебя больше не видела! – ведьма была готова бросится за ним вслед, но тут Мира слабо застонала.
– Жива! – ведьма охнула. – Жива! Понесла тебя нелегкая! Как же так! – она быстро оборвала лоскуты одежды, осмотрела кровоточащие раны. – Искромсал он тебя как, бедная…
– Ты забыла… Я с мужиками… на лошадях… за соломой они… потом пешком… – шептала Мира.
– Помолчи… Тихо… Погоди немного, девочка!
– Уж не думала, что догоню… И тут ты… – Мира бредила, ее бил озноб. – Забыла… возьми…
– Тихо, тихо, – увещевала ведьма, осторожно трогая раны кончиками пальцев.
– Догнала… Зверь… Туман… Пасть…
– Тс-с… – ведьма оттащила Миру на обочину, на траву и стала успокаивать, поглаживать лицо, покачивать голову, баюкать. – Тс-с…
– Туман… дождь…
Мира, казалось, засыпала. Она прикрыла глаза, и только губы ее чуть шевелились. Кулак правой руки разжался, и из ладони выкатился на траву стеклянный шарик с плавающими внутри белыми хлопьями. Ведьма подняла его, торопливо спрятала в карман и начала бормотать скороговорку заговора. Заводила руками над ранами, будто сплетая невидимое кружево. Стала часто сплевывать на землю. В слюне ее была кровь…
Дождь все сыпал, но ни Мира, ни ведьма уже не обращали на него ни малейшего внимания.
Кровотечение прекратилось, но Мира была чересчур бледна. И ниточка жизни на шее билась слишком слабо.
Надо что-то делать.
Ведьма беспомощно осмотрелась.
Что же там впереди? Селение? А вдруг просто перелесок или сметанные на зиму стога…
Вернуться назад? Слишком далеко…
Надо идти вперед! Там должна быть деревня!
Решившись, ведьма с трудом приподняла бессознательную Миру, забросила ее руки себе на шею, ухватилась кое-как и поволокла нетяжелое в общем-то тело по окончательно раскисшей дороге.
Далеко впереди маячили какие-то тени, размытые пеленой измороси – не то стога, не то кусты, не то деревенские избы.
Она что было мочи колотила в дверь.
– Откройте!
– Кто там? – откликнулся настороженный мужской голос.
– Помогите. Там, недалеко, женщина умирает.
– Кто вы?
– Некогда! Быстрей!
– Умирает?
– Да! Поторопитесь вы!
– Что с ней?
– Волк!
– Где она?
– Здесь, рядом. На дороге. Я не могла дотащить. Увидела дома, оставила и бегом сюда. За помощью. Надо ее принести. И как можно скорей.
– Ладно, сейчас. Погодите.
Ведьма устало опустилась на мокрые ступени крыльца.
Повезло, что деревня оказалась так рядом. Десяток небольших домиков, несколько худосочных тополей, заросший пруд возле дороги, недавно убранные огороды – более чем скромное селение, простые люди… Только вот людей-то и не видно. Должно быть, погода не располагает к прогулкам. Все льет, льет дождь…
Дверь отворилась, и из дома вышел человечек, маленький, словно бы даже и не настоящий, весь какой-то серый, тусклый, только глаза светятся яркой синевой. В руках мужичок держал несоразмерно большой нож – такими обычно режут свежеиспеченные ржаные, величиной почти с тележное колесо, караваи.
– Что надо? – он был неловок и явно не знал, как себя вести: то ли спрятать неказистое оружие, то ли выставить перед собой.
– Говорю, женщина на дороге умирает! – ведьма потеряла всякое терпение. – Убери свой ножик! А покрепче тебя никого здесь нет?
– Зачем? – спросил крестьянин.
– Ладно, пойдем скорей! – сердито махнула рукой ведьма. – Вы здесь все такие, что ли?.. – она рывком поднялась, подошла к калитке, открыла ее, обернулась нетерпеливо. – Ну что ты там? Застрял или как?
– Какие – «такие»? – подозрительно спросил мужичок.
– А, ну тебя! – ведьма глянула в сторону, где осталась лежать на траве беспомощная, беззащитная Мира.
И где-то там еще бродит волк…
Серый человечек с хлебным ножом в руке не спешил.
Как же его поторопить?
– Ты хоть догадывешься, кто я такая? – грозно спросила ведьма.
– Нет, – беспечно отозвался мужичок.
– Я – ведьма, – она постаралась придать своему лицу свирепое выражение. – Так что давай, поспешай. Если по твоей милости мы опоздаем, я наведу порчу на тебя и на все твое хозяйство.
– Ведьма?
– Да! Да! – она скрипнула зубами, свирипея по-настоящему. – Именно ведьма! И страшно злая!
– Хорошо, хорошо, – человечек засуетился, сбежал с крыльца. Казалось, что он хочет одновременно оказаться в нескольких местах.
– И даже не думай спрятаться! – предупредила его ведьма.
– Нет, нет, – заверил растерявшийся крестьянин. – Куда идти? Кого нести?
– Туда, – она показала рукой. – И бегом.
Они вышли на дорогу – мужичок не забыл запереть за собой калитку – и побежали по чавкающей грязи, зашлепали по лужам. Ведьма торопилась, как могла, серый коротышка не отставал.
Мира была там, где ее и оставила ведьма. Она лежала в той же позе – лицом вверх, одна рука откинута, другая на груди. Ведьма коснулась мраморно-бледной шеи – жилка еще билась, хоть и совсем слабо.
– Бери! – приказала она.
– Чего? – с ужасом в голосе спросил мужичок.
– Ты что, совсем дурак!? – взъярилась ведьма.
– Ее?
– А кого еще?!
– Хорошо, – он на удивление легко приподнял Миру, перевернул, положил себе на плечо – руки ее свесились до самой земли – и спросил: – Куда?
– К тебе домой, болван!
– Домой? – видимо, привычка переспрашивать была неотъемлемой частью его натуры.
– Да!
– Хорошо, – он развернулся и быстрым шагом направился к деревне. Несмотря на свой малый рост, он был силен – заметно было, что неудобная ноша почти не тяготит его. Ведьма подобрала брошенные впопыхах пожитки и пошла следом.
– А может не ко мне? – обернулся к ней малорослый крестьянин.
– А куда тогда?
– У нас тут знахарка есть.
– Ведьма?
– Нет. Не ведьма. Знахарка.
– Ну давай к ней, если недалеко. Надеюсь, она поумней тебя будет.
– Ага. Недалеко… Да вон ее дом. Уже отсюда видно, – он вытянул руку и едва не уронил Миру.
– Ладно, ладно. Шагай. Там разберемся.
Маленький домик знахарки был переполнен летом.
Здесь было тепло, даже жарко. Остро пахло свежескошенным сеном, травой, цветами и хвоей. Пахло нагретой на солнцепеке пылью и дубовыми листьями. Медом и грибами, земляникой и брусничным листом. И еще много чем пахло. Пахло так, что свербило в носу и нестерпимо хотелось чихнуть…
Уличная дверь была не заперта – видимо, она никогда не запиралась, по крайней мере, невысокий мужичок, несущий Миру, не мешкая, по-хозяйски толкнул дверь и вошел в темные сени, где все стены были сплошь увешаны бессчетными пучками сухих трав. Дверь захлопнулась. Стало еще более тесно и темно – казалось, что они очутились внутри стога сена, разом ослепнув и оглохнув. Но каким-то образом крестьянин сумел найти вход среди всех этих травяных веников. Чувствовалось, что он здесь бывал уже не раз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
