Читаем без скачивания Султан и его враги. Tom 1 - Георг Борн

— Так я и здесь заключенный? — пробормотал Юссуф. Приказ этот, казалось, более всего печалил его: теперь он не мог разыскивать Рецию.

— Ступай в свои комнаты, — приказал султан, повелительным жестом указывая на дверь.

Юссуф попытался еще раз пасть к ногам отца, но тот отвернулся от него. Казалось, что принц разом потерял любовь отца; задумчивый, он вернулся к Гассану и рассказал ему о немилостивом приеме отца.

— Я опасался этого, Юссуф, но будем надеяться, что его величество не допустит склонить себя к насильственным мерам, однако с той самой минуты, как ты упомянул мне о сераскире, я предчувствую беду, — с мрачным видом отвечал Гассан.

— Я не смею выходить из дворца, не могу еще раз увидеть Рецию, вот что самое скверное, — сказал сумасбродный принц.

Вечером принцу доложили о сераскире.

Юссуф приказал ввести его. При этом свидании присутствовал Гассан.

Сераскир передал принцу его смертный приговор!..

Юссуф был поражен, несколько минут он не мог прийти в себя, потом упал в объятия Гассана…

XV. Смерть мушира

Во всяком случае, очень странным казалось то обстоятельство, что мушир Изет занемог от блюда из риса, которое был вынужден насильно съесть за столом принца Мурада.

Были ли схватившие мушира колики случайностью или же следствием дозы мышьяка или стрихнина, случайно попавшей в еду?

Мушир принадлежал к знатнейшим государственным чиновникам при турецком дворе, в гражданском ведомстве он считался высшим чином и значил почти то же, что и маршал в военном. Мушир носил титул «девисти» (счастливец) и ездил на службу обычно в европейском экипаже. Он мог возвыситься даже до звания великого визиря.

Мушир Изет носил титул «девисти» с тех пор, как был командирован на дежурство в сераль и долгое время втайне занимал должность шпиона за принцами.

По приказанию принца Мурада внезапно заболевший мушир Изет был помещен в одной из комнат дворца и окружен строгим присмотром. К вечеру состояние больного стало настолько опасным, что позвали докторов. Те были в большом затруднении. Помочь они не могли, а объявить об этом не смели и ограничились тем, что выписали несколько безвредных лекарств.

Принц Мурад спал в это время в своем покое на софе и, проснувшись, уже забыл о мушире. Затем он отправился к брату своему Абдулу-Гамиду с тем, чтобы позавтракать у него, и только тут вспомнил о больном мушире. Тогда он рассказал брату о происшествии.

Возвратившись домой, он позвонил, чтобы послать своего слугу Хешама справиться о мушире. Каково же было удивление Мурада, когда вместо ожидаемого слуги явился новый, до сих пор служивший только внизу, в комнате чиновников.

— Где Хешам? — спросил принц.

— Хешама во дворце нет, ваше высочество.

— Нет во дворце? Так где же он?

— Час тому назад его увез Магомет-бей.

Мурад знал теперь, где был Хешам. Враги нашли нужным убрать от него верного слугу.

— Как тебя зовут? — спросил он нового слугу.

— Мехмед, ваше высочество.

— Ну что, как больной мушир?

— Он, ваше высочество, сейчас скончался.

— Умер! Так Изет умер?

— Он лежит холодный и бездыханный.

— Доложили ли о его смерти в сераль?

— Час тому назад мушир Изет через Магомета-бея послал за имамом и передал ему свою предсмертную волю, — отвечал новый слуга Мехмед.

— А остальная прислуга еще во дворце?

— Только очень немногие, все остальные отпущены и заменены новыми.

В эту самую минуту в коридорах раздались шаги и голоса. Казалось, точно кто-то плачет. По временам ясно слышалось слово «Аллах» в связи с одним из его девяноста девяти прозвищ, сопровождаемое вздохами и стонами.

— Что там такое? — спросил принц.

Мехмед вышел из комнаты и сейчас же вернулся назад.

— Слуги имама уносят мертвого мушира, — доложил он.

— Скоро же все это делается! Впрочем, мне это очень приятно! — сказал Мурад. — Кто ведет их?

— Имам.

— Как может имам отважиться на это?

— Он с провожатым.

— С каким провожатым? — сердито спросил разгоряченный вином Мурад.

— С новым муширом, ваше высочество, который займет место умершего.

— Как его зовут?

— Девлет Чиосси, ваше высочество!

— Мне помнится, мушир этот служит в серале? Позови его ко мне!

Мехмед поспешно вышел, а Мурад в ожидании мушира уселся на диван. Вскоре на пороге комнаты показался новый шпион. Изет умер, но в лице этого Чиосси нашелся еще более ревностный и внимательный наблюдатель за каждым шагом принца.

Мушир Чиосси был уже немолод. Он был в блестящем мундире своего ранга. Физиономия его выражала скрытность и лукавство. Ничего нельзя было прочесть на его лице, когда он вошел в комнату и с низким, почтительным поклоном остановился перед принцем.

— Ты послан ко мне во дворец? — спросил Мурад.

— Если ваше высочество согласны, — отвечал мушир с особенным язвительным ударением, — я займу место так скоропостижно умершего мушира Изета!

— Кто прислал тебя сюда?

— Я явился сюда по приказу, который только что передал мне Магомет-бей!

— Здешняя служба, мушир, очень опасна, заранее говорю это тебе! Кто не может переносить подаваемых мне кушаний, пусть лучше отказывается от нее, — сказал Мурад с явной насмешкой, — мушир Изет служит живым примером тому, как быстро схватывают колики даже здорового человека только после одного кушанья!

— Я уверен, ваше высочество, что мушир Изет был болен еще до получения приказания есть кушанье, которое, быть может, было ему противопоказано.

— Тогда я советую тебе в случае, если ты также не совсем здоров, лучше не занимать это место, — продолжал принц, — знай, что и ты всегда будешь обедать со мной и прежде меня отведывать все подаваемые мне блюда!

Чиосси поклонился со злобной улыбкой.

— Вашему высочеству остается только приказать, — отвечал он, — я чувствую себя вполне здоровым и высоко ценю честь обедать за одним столом с вашим высочеством!

— Знает ли султанша Валиде об этом неожиданном происшествии?

— К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос, ваше высочество! Я только сейчас узнал о скоропостижной смерти мушира Изета и получил приказ поспешить сюда, чтобы велеть вынести покойника и занять место мушира.

— Тебе известно, почему сменили мою прислугу?

— Вероятно, ее в чем-нибудь подозревают.

— Сменили и моего слугу Хешама!

— Должно быть, это произошло вследствие сегодняшнего происшествия, ваше высочество, другой причины я не знаю!

— Мне совсем не нравится эта перемена!

— Часто доверяют слуге, который вовсе не заслуживает доверия, а напротив, только злоупотребляет им!

— Я желаю снова взять Хешама!

Новый мушир зловеще пожал плечами.

— Очень жаль, что не смогу исполнить желания вашего высочества, — отвечал он, — насколько я слышал, слуги Хешама нет уже больше в живых.

— Так его убили потому, что он правился мне? — сказал принц Мурад.

— Если ваше высочество недовольны новым слугой Мехмедом, то вашему высочеству стоит только всемилостивейше уведомить меня, и он будет сменен.

— Так бедного Хешама заставили поплатиться жизнью за смерть мушира, в которой он совершенно не виновен, — продолжал Мурад, не обращая внимания на слова Чиосси, — мне теперь все равно, кто бы мне ни служил, каков бы ни был следующий слуга, я не могу удостоить его своего доверия, не подвергая его жизнь опасности, я очень хорошо понимаю это теперь.

— Как я уже сказал, люди эти не всегда заслуживают подобного доверия, ваше высочество. На Хешаме лежит подозрение, что он виновен в смерти мушира.

— Ступай и объяви им всем, что это ложь. Хешам стоит выше подобного подозрения. Но они под предлогом этого подозрения взяли его у меня и заставили поплатиться жизнью за свою верность. Не говори мне ничего об этом слуге, верность его, без всякого сомнения, достойна подражания. В моих глазах он стоит в тысячу раз выше иного визиря или паши, который под личиной верности и преданности ловко умеет набивать свои карманы. Хешам же умер бедняком, он даже не брал от меня жалованья.

— Быть бескорыстным в мелочах не так уж трудно, — с многозначительной улыбкой заметил мушир, — он не брал жалованья, но, может быть, он другим способом умел вознаграждать себя.

— Ты потому это думаешь, что так поступает большинство в нашем государстве. Ты думаешь, что недуг этот так заразителен, что уже не найдется больше ни одного слуги, который бы не воровал и не обманывал, не наживался бы выжимаемым при всяком удобном случае бакшишем[23]. Так знай же, что невинно пострадавший сегодня Хешам был образцом бескорыстия, он достоин удивления, я хочу воздать ему единственную награду, какую могу дать ему теперь, после смерти, то есть добрую память и хвалу, что он был честным человеком. Одно это слово ставит его выше любого мушира, паши и визиря.