Удар пришелся в плечо, пройдясь по телу волной огненной боли. Одно было хорошо - мир, наконец-то, замолчал. Стихло все. Все, кроме голоса Шолоха.
Какое-то время Арлинг лежал в тишине и слушал, как мальчишка заканчивал свою страшную песню. Вернее, Беркут допел ее еще раньше, но последние слова донеслись до Регарди только сейчас.
Сдуй, ветер, песок с моей возлюбленной,
Открой ее лицо ясное,
Там под курганом моя подруга, моя девушка,
Улыбаются уста ее.
Не дуй, ветер, под небом,
Ты подуй над землей
Подуй над песками, барханами,
Подуй потихоньку, ласково.
Ты сдуй, ветер, с меня горе,
Развей, ветер, мою тоску.*
Им все-таки не удалось избежать драки. Арлингу повезло, потому что он упал на мешки с овсом, которые смягчили удар. Очнулся он того, что на него рухнул Финеас с каким-то мальчишкой. Они извивались и мутузили друг друга, пока не соскользнули дальше на землю. Несмотря на то что керхи встали на сторону Школы Белого Петуха, согласившись, что "земля" может защищаться, чем угодно, в том числе, и землей, "карпы" не согласились с победой Регарди, обвинив его в жульничестве.
В результате, досталось всем, в том числе, и Арлингу. Услышав звуки драки, он полез в самую гущу, позабыв о слепоте. Ему было наплевать. Регарди отчаянно хотелось кого-то побить, и, в первую очередь, Беркута. Просто так.
День закончился не скоро, вместив в себя на удивление много событий. Обещание "карпов" отомстить всем, и, прежде всего, слепому; возвращение в школу под присмотром стражи и Джаля, хозяина кормы, благодаря которому их не отправили в тюрьму; неприятный разговор с иманом; вправление вывихнутой челюсти; ночь на холодном полу погреба, куда учитель поместил их в качестве наказания и много других мелких неприятностей, которые померкли перед тем, что почувствовал Арлинг, когда на следующее утро во время завтрака Фин предложил ему сесть рядом с другими "избранными".
И хотя у Регарди болела голова, а еще больше - сердце, раненное песней Беркута, которую, как выяснилось, тот выбрал исключительно из-за длительности, а не содержания, он ощутил завершенность, которой ему не хватало с тех пор, как иман разрешил ему стать его учеником. Пусть и временным.
То, что должно было случиться через пару месяцев, неожиданно перестало его пугать. Арлинг чувствовал себя на удивление спокойно, словно равновесие, которое он обрел, удерживаясь на столбе Огненного Круга, впиталось не только в его тело, но и в разум.
А причина была простой. Регарди еще не забыл прошлого, но он нашел новую семью. И сумел стать ее частью.
* * *
Приближение лета чувствовалось с каждым днем. Теперь Арлинг знал, чем просто жара отличалась от жары сильной. Воздух раскалялся все раньше, а остывал позже, словно прятавшееся за горизонт солнце умудрялось подогревать его и ночью. Ветер стих, оставив после себя легкое воспоминание в виде утреннего бриза, который рождался медленно, жил недолго и умирал быстро - еще до того как Регарди заканчивал носить воду для завтрака.
Изменилась не только погода. День, когда иман подобрал его с улиц Балидета, стерся из памяти, словно след каравана с гребня бархана. Еще слабее помнились другие дни - проведенные на пиратском корабле, в приюте для слепых, в отцовском особняке в Согдиане. Они появлялись только во снах, тревожа его, когда страдающая от своей полноты луна тяжело зависала над Жемчужиной Мианэ.
Он делал все, чтобы в его новой жизни не осталось места для прошлого, и этому во многом способствовали летние испытания, которые приближались с неимоверной скоростью. Из прежней жизни он впустил только Магду, но она давно стала его настоящим. Однако временами прошлое находило его само.
Однажды иман пришел к нему на Огненный Круг и заявил, что отправляет его в город на прогулку с Атреей, а все занятия отменяет. Это было так неожиданно, что Регарди едва не свалился с бревна, по которому пробовал ходить на руках.
- Почему?
Вопрос был глупый, но мистик ответил.
- Прошлой осенью в городе рухнула Южная Охотничья Башня, - как всегда издалека начал он. - В самом ее падении ничего интересного нет. Башня была довольно древней и давно не ремонтировалась. Однако на тот свет она прихватила всю правящую верхушку города, которая праздновала там День Семерицы, богини жизни. Символично получилось... Погибло больше ста человек, в том числе, старший жрец, главный наместник города и глава Купеческой Гильдии Балидета. В одно мгновение город остался без власти. В Балидете тогда едва войны не случилось. Военные, жрецы, ремесленники, торговцы - все выдвигали своих людей, пытаясь успеть до того, как проснется Согдиана. Разумеется, победили те, кто при деньгах. Совет проголосовал за Рафику Аджухама, который занял место и нового главы Гильдии, и наместника города, чего раньше никогда не случалось. Не знаю, сколько Аджухам заплатил Канцлеру, но Согдиана вмешиваться не стала. Впервые наместником стал кучеяр, да еще и возглавивший купеческие ряды.
Арлинг знал историю о приходе к власти Аджухамов, однако не мог понять, зачем учитель рассказывал ему ее сейчас, и какое отношение она имела к предстоящей прогулке, которая была очень некстати. Он специально встал пораньше, чтобы потренироваться на Огненном Круге до того, как солнце превратит его в раскаленную площадку, соответствующую своему названию. Но, похоже, его замыслам не было суждено сбыться.
- Вероятно, Аджухамы допустили где-то ошибку, - неторопливо продолжил иман, словно не замечая, как переминался с ноги на ногу его ученик, - потому что спустя полгода Канцлер решил провести расследование, выразив сомнение в "случайности" трагедии. И прислал в Балидет специальную комиссию, которая проведет у нас несколько месяцев и вынесет вердикт об истинной гибели Агабеков. А заодно решит судьбу Аджухамов. Их либо утвердят окончательно, либо тихо снимут, и больше мы о них ничего не услышим. Комиссия работает в городе уже несколько дней. Опрашивает всех, кто выжил после падения башни, в том числе, свидетелей и родственников погибших. А сегодня она придет к нам. Дюжина драганов, приближенных к кабинету твоего отца. Как ты думаешь, могут среди них быть те, кто знал тебя лично?
Вопрос ответа не требовал. Одного упоминания драганов оказалось достаточно, чтобы Арлингу захотелось убежать из крепости города и провести весь день в пустыне. Или неделю. Или месяц. Пусть солнце, пусть жара, пусть жажда. Что угодно, только не встреча с прошлым.
- Может, мне лучше уехать на шелковичные фермы с Сахаром? - с надеждой спросил он, стараясь спрятать в голосе страх, но иман знал его слишком хорошо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
