— Да ну, какое там – притворяюсь. Невероятно интересная штука – эта ваша человеческая жизнь. Даже с точки зрения призрака.
— Как я за тебя рада! – улыбнулась она. – Хотя, конечно, совершенно не понимаю. Но это как раз не беда.
Зато я наконец кое-что понял. Но не про счастливую жизнь призраков, о которой столь вдохновенно поведал нам Эши Харабагуд. А про изамонцев.
И послал зов сэру Джуффину Халли. Просто не мог утерпеть.
«Вы сами сняли с них проклятие? – не здороваясь, спросил я. – Или кого-то попросили? В любом случае это так здорово! Они, представляете, ремонтируют порт!»
«Кто у нас нынче «они», сэр Нумминорих?»
«Ну как «кто»?! Изамонцы. Я же вчера доложил, что мы уже в Цакайсысе. А тут все кувырком. Вернее, наоборот, наконец-то не кувырком. Порядок в городе наводят. Уже почти навели. И вот, взялись за порт. Я сперва вообще подумал, что так и не проснулся и теперь придется начинать все сначала. Но потом принюхался, и...»
«Принюхался — и что?» — неожиданно заинтересовался шеф.
«Они больше не пахнут больной козой! – торжествующе выпалил я. – Помните, я вам говорил, что изамонцы ужасно воняют? Так слушайте, получается, это был запах проклятия! И если его сняли, это все объясняет. А кроме вас вроде бы некому. Мы же как раз перед моим отъездом говорили о Гургулотте Гаргахай, и я спросил, почему никто до сих пор не снял с изамонцев ее проклятие, а вы сказали, что любите такие задачки, и...»
«И действительно ее решил, — подтвердил сэр Джуффин. – Простенькая оказалась комбинация, всего в два хода. Но проклятие снял не я, а ты. А я, скажем так, просто зарядил оружие, рассказав тебе о нем».
«Это как?!» — обалдел я.
«Предполагаю, что ты, узнав о проклятии, начал симпатизировать изамонцам, — объяснил шеф. – А как еще истолковать твое эксцентричное поведение по дороге в Тубур? Сам же мне рассказывал, что принялся дарить им подарки и чуть ли не усыновлять – просто за то, что хоть немного похожи на людей, несмотря на страшное проклятие. Которое, в частности, гласит, что доброго отношения к себе изамонцам вовек не дождаться. С древними проклятиями обычно так и случается: стоит кому-то один раз пойти поперек, и все, развеялось, как не бывало».
«Так просто?»
Я ушам своим не верил. То есть не ушам, конечно, а той части сознания, которая отвечает за восприятие Безмолвной речи. Но не верил все равно.
«Ну как тебе сказать. Просто-то оно просто. Да только невозможно. По крайней мере теоретически. На практике-то ты Гургулотту уел. По всему выходит, ты у нас более могущественный чародей, чем она, в противном случае не смог бы нарушить запрет, как бы ни старался. И это хорошая новость – для изамонцев и для твоего начальства в моем лице. Леди Гаргахай, если верить истории, была выдающейся ведьмой. Ну и ты, получается, тоже не совсем зря по земле ходишь».
«Ой, — сказал я. И повторил: — Ооооой» — уже более прочувствованно.
«Сделанного не воротишь. Но, если ты так недоволен результатом, можешь попробовать сам наложить на этих бедняг какое-нибудь новое проклятие, — великодушно посоветовал шеф. – Им не привыкать».
«Нет, что вы. Я очень доволен. Просто мне кажется, вы меня разыгрываете», — признался я.
«Ничего не поделаешь, такая уж у меня репутация. Все почему-то думают, что я вечно хитрю. А я уже давно говорю правду и только правду, прямо как призрак какой-то. Разве что не всю сразу, а порциями. Но это скорее для пользы дела, чем из желания выставить всех дураками».
«Ох», — отозвался я.
«Звучит лучше, чем «ой», — похвалил меня сэр Джуффин. – Но, честно говоря, ненамного. Поэтому будь любезен, свяжись со мной, когда окажешься в состоянии сказать что-нибудь более занятное. Например, название корабля, на котором леди Кегги Клегги Мачимба Нагнаттуах прибудет в столицу. Бедняжке предстоит официальная торжественная встреча – с музыкой, паланкинами и прочими приличествующими ее высокому положению кошмарами. Придется ей потерпеть».
Он распрощался и исчез из моего сознания, а я еще долго стоял посреди необозримой стройки и думал, что если шеф сказал правду и я действительно нечаянно снял проклятие с целой страны, тогда главным героем Изамона по справедливости должен стать Мацуца Умбецис, хозяин «Драгоценного покоя великолепного странника», вопреки всем дурацким проклятиям оставшийся порядочным и рассудительным человеком. Подвиг, превосходящий деяния героев древней истории, которым, к слову, и без всяких там проклятий нечасто удавалось совладать с собственным нравом. И ведь никто никогда о нем не узнает – только если я, состарившись, напишу мемуары, но на это надежды, прямо скажем, немного.
Наверное, со всеми по-настоящему важными событиями и людьми обстоит так же. Никто о них не знает, кроме нескольких случайных очевидцев, у которых к тому же немного шансов понять, чему именно стали свидетелями. И чего в таком случае стоят все наши учебники истории? То-то же.
«Зато, — внезапно подумал я, — как же интересно будет перечитать исторические хроники теперь, когда ясно, что о самом главном там не сказано ни слова!»
Решительно отложив дальнейшее осмысление своего открытия на потом, я огляделся и обнаружил, что остался в одиночестве. Мои спутники уже как-то пробрались через строительные баррикады к причалам, и я бросился следом, сообразив, что леди Кегги Клегги вряд ли знает о преимуществах плавания на каруне. Чего доброго, сговорится сейчас с капитаном какого-нибудь бахуна и даже задаток успеет дать – разбирайся потом. Или хуже того, соблазнится возможностью прокатиться на настоящей укумбийской шикке, которые порой объявляются в Цакайсысе – не столько для того, чтобы сбыть награбленное барахло, сколько ради возможности порезвиться в здешних притонах, полностью соответствующих представлениям среднестатистического пирата о смешном.
Беда с укумбийцами не в том, что пассажиров они не берут, а в том, что никому не отказывают. Даже платы не требуют. Зато всякого поднявшегося на борт они автоматически считают пленником и поступают с ним как заблагорассудится. Кого-то высаживают на первом попавшемся берегу, предварительно разлучив с имуществом, кого-то берут в плен и увозят на свои острова. А могут и за борт швырнуть или, напротив, доставить домой, как обещали – если им все равно по дороге, взять с вас особо нечего, а капитан пребывает в добром расположении духа, по случаю женитьбы младшего сына например.
Я как в воду глядел. У одного из причалов была пришвартована эта грешная укумбийская шикка, и маленькая леди Кегги Клегги уже вдохновенно скакала рядом, явно намереваясь немедленно подняться на борт. И этот красавец, ее прадед, похоже, совершенно не возражал. Впрочем, мертвому герою Смутных Времен простительно — откуда бы ему знать, как у нас теперь все устроено. Призраки морем обычно не путешествуют, он, насколько мне известно, первый такой оригинал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
