Из числа немцев, попавших в плен в ходе боевых действий, в плену умерло около 15%. И это на начальном, тяжелейшем этапе войны, когда средств не хватало даже для своих! А среди японских военнопленных, в условиях оправившейся от страшных первых лет войны хозяйственной системы СССР, смертность была ниже 10%. Следовательно, у всех, находившихся в советском плену, имелось и медицинское обслуживание, и более-менее приличная кормежка (для сравнения: немцы голодом, непосильной работой и казнями уничтожили 57% попавших к ним в плен советских военнослужащих). Обеспечение такими условиями немецких женщин отвлекло бы значительные ресурсы, жизненно необходимые для восстановления разрушенного войной хозяйства.
А толку от изнеженных европеек на стройках по восстановлению разрушенного фашистами в Советском Союзе было бы крайне мало.
С другой стороны, перевозка 3 миллионов человек из Европы в СССР потребовала бы несколько тысяч железнодорожных эшелонов. И это в то время, когда советские трофейные команды не могли вывезти отправляемое в СССР промышленное оборудование, сельхозинвентарь и многое другое, что шло на частичное возмещение ущерба от немецкого нашествия и что было действительно необходимо в разрушенной стране. Можно ли, находясь в здравом уме, всерьез полагать, что вместо жизненно необходимых Советскому Союзу на тот момент технических средств транспорт ные магистрали были бы загружены перевозкой как минимум не нужных в стране европейских женщин.
Кроме того, историк В. Н. Земсков в своей работе «Заключенные, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные (Статистико-географический аспект)» («История СССР». 1991. №5, стр. 162), приводит следующие данные. За весь период войны на спецпоселения поступило 949 829 немцев. Из них 446 480 было выселено из бывшей АССР немцев Поволжья; 149 206 – из Краснодарского и Ставропольского краев, Кабардино-Балкарской и СевероОсетинской АССР, а также из Тульской обл. (включая около 50 тыс. немцев, эвакуированных летом 1941 г. из Крыма в Ставропольский край); 79 569 – из Запорожской, Ворошиловградской и Сталинской областей; 46 706 – из Саратовской обл.; 46 356 – из Азербайджанской, Армянской и Грузинской ССР; 38 288 – из Ростовской обл.; 26 245 – Сталинградской; 11 ООО – из Ленинграда и Ленинградской обл.; 8787 – из Куйбышевской обл.; 8640 – из Москвы и Московской обл.; 7306 – из Дагестанской и Чечено-Ингушской АССР; 5965 – из Калмыцкой АССР; 5308 – из Воронежской обл.; 3384 – из Днепропетровской; 3162 – из Горьковской; 2233 – из Крыма (без эвакуированных летом 1941 г.
в Ставропольский край); остальные – из других областей.
В 1945–1948 гг. на спецпоселение поступило еще 120 192 немца (в основном репатриированные из Германии и Австрии, а также часть мобилизованных в 1942–1944 гг. в «рабочие колонны» («трудармию»), но не подвергавшихся выселению и взятых в 1945–1946 гг. на учет спецпоселений).
Таким образом, из Германии и Австрии в СССР было отправлено чуть больше 100 тыс. немцев (в основном это сбежавшие туда советские немцы-»фольксдойче»), без учета военнопленных. При этом большая часть этих немцев были люди мужского пола, годные к работе. Повторимся: от немок, в тяжелых условиях послевоенного СССР, проку было немного.
Очевидна ложь, направленная на уравнивание в глазах «цивилизованных европейцев» немцев и советских людей.
11смцы действительно угоняли в рабство советских людей.
И более половины из них погибла от непосильного труда, отсутствия медицинской помощи и голода. Это несмываемое преступление не только немецкого фашизма, но и всей западной цивилизации по отношению к России.
Однако для того, чтобы «спрятать» это вопиющее преступление против человечности, на Западе придумана и запущена в обиход ложь о том, что СССР тоже вывозил «на работы» мирное население Германии. Как видно, этот явный абсурд раскрывается при минимальной логической обработке информации. При этом в одной передаче авторы проводят достаточно умелый, с точки зрения манипуляции сознанием, прием. Один из интервьюированных грустно рассказывает: а мы что творили на оккупированных территориях в России? Разве можно было после этого ждать от русских иного отношения к немцам?! Говорится это все даже с некоторой долей «понимания» ненависти и «зверств» русских по отношению к немцам. Дескать, какой мерой мы мерили – такой и нам отмерилось. Тут-то и совершается мастерский «прицеп» (14.4).
Авторы передачи, вроде бы «оправдывая» жестокость русских («они и сами от фашистов настрадались!»), маскируют, два главных тезиса: Такие действия советских властей БЫЛИ, они однозначно имели место.
Действия Советов полностью аналогичны действиям фашистов. И те, и другие проводили одну и ту же политику.
Следовательно – и именно это требуется доказать манипуляторам – особого различия между ними нет.
Второе высказывание более опасно, так как полностью «привязывает» образ СССР, как победителя фашизма и освободителя Европы, к образу фашистской Германии. Это и есть главная цель авторов передачи: так или иначе, любыми средствами убедить свою аудиторию, что СССР полностью тождественен по своим действиям гитлеровскому рейху.
Историческая ложь не является исключительно трансграничным по отношению к объекту манипуляции явлением.
В российском обществе она расцвела буйным цветом. Анти российские силы в нашей стране традиционно используют этот прием для разрушения отечественной государственности. Другое дело, что, в силу логики мировых процессов, разрушение России выгодно наиболее активным «игрокам» на мировой арене. И, в силу этого, действия российских манипуляторов являются составной частью международных кампаний, направленных на ослабление и дальнейшее «переформатирование» нашей страны.
История с расстрелом польских военнопленных в Катыни известна многим. И прозападные силы в России, и польские представители используют ее как жупел, чтобы как можно чаще напоминать России – как сильно она «по жизни должна» Польше и полякам. Само собой разумеющимся принято считать, что пленных польских офицеров расстреляли именно «проклятые советские палачи».
Вместе с тем, утверждение, что польские офицеры были уничтожены именно органами НКВД, как минимум не является бесспорным. Скорее, следует сказать так: оно бесспорно для тех, кто считает Россию виноватой перед Польшей только потому, что Россия вообще во всем виновата. А уж перед Польшей особенно. И вот можно прочесть в статье Ю. Богомолова «Что есть самая каверзная вещь на свете» («Российская газета», 9 августа 2005 года) про Нюрнбергский процесс над нацистскими преступниками: «Дело в том, что у каждой из стран в исторических шкафах и секретных сейфах всегда довольно скелетов. Геринг не преминул напомнить американскому обвинителю, что в Штатах существуют элементы расового неравенства (негры не могут ездить в автобусах с белыми). А советскому обвинителю пришлось навалиться всей мощью авторитета страны-победительницы на дверцу своего потайного шкафа, из которого едва не вывалились секретные протоколы пакта «Риббентроп – Молотов» и откопанные в Катыни черепа польских офицеров с дырками в задней части».
В этом же направлении действуют польские материалы, аналогичные статье «Мы можем прийти к согласию с рус скими» в польской «Gazeta Wyborcza», автор Марцин Войцеховский (Marcin Wojciechowski), номер 14 ноября 2005: «За последние 15 лет было снято множество документальных фильмов и десятки телепрограмм, посвященных катынскому преступлению. Недавно я видела очень объективный фильм о Катыни по Третьему каналу, который явно связан с патриотическо-националистическими силами. Катынское дело все более входит в сознание россиян и вызывает у них подлинное сочувствие к полякам», – говорит Наталья Лебедева, бывшая в числе российских историков, которые в конце 80-х – начале 90-х первыми открывали правду о Катыни. В показанном по другому каналу – «Культура» – документальном фильме консервативного историка Феликса Разумовского, представляющем историю польско-российских отношений как борьбу между западным и традиционно российским видением государства, катынский вопрос тоже был освещен на удивление объективно. Катынь прямо назвали преступлением и трагической ошибкой, которая на десятки лет осложнила взаимопонимание между нашими народами».
В этом материале польского автора, последний апеллирует не только к факту «расстрела большевиками польских офицеров», но и к тому, что в России такая версия этих событий якобы «находит поддержку и сочувствие». В качестве примера приводятся точки зрения «историка» Н. Лебедевой и телеведущего Ф. Разумовского (апелляция к авторитету, 7.2). Оба приведенных в качестве примера «специалиста» никогда не рассматривают альтернативные варианты, не согласовывающиеся с продвигаемыми ими информационными установками, однозначно и жестко навязывают свою точку зрения (26).
