Читаем без скачивания Прекрасная тьма - Ками Гарсия

— Но я же убила тебя, — недоверчиво покачала головой Лена. — Я воспользовалась помощью книги, и она убила тебя.

— Лила Джейн успела спасти меня, пока я не перешел в другой мир, — объяснил Мэкон. — Она заключила меня в арклайт, а Итан освободил меня. Ты ни в чем не виновата, Лена. Ты не могла знать, чего потребует книга.

Лена разрыдалась, Мэкон убрал черные кудри с ее лица и прошептал:

— Ш-ш-ш, успокойся. Все хорошо. Все закончилось.

Он говорил неправду. Это было видно по глазам. Прежде черные, глубокие глаза Мэкона могли скрыть то, что он чувствует на самом деле, но теперь все изменилось. Я не все понял из того, что сказал Абрахам, но в его словах была доля истины. Лена объявила себя, но это не решение всех наших проблем, а скорее новая проблема, и как ее решить — пока непонятно.

— Дядя Мэкон, я не знала, что так получится, — начала Лена, слегка отстраняясь от него. — Я просто стала думать о Тьме и Свете, о том, чего же я хочу на самом деле. Но как я ни пыталась, все равно выходило, что мое место не там. После всего, что со мной случилось, я не принадлежу ни Свету, ни Тьме. Я будто и там, и там одновременно.

— Все в порядке, Лена, — попытался обнять ее Мэкон, но она не далась.

— Нет, не в порядке, — покачала головой Лена. — Посмотри, что я наделала: тетушка Твайла и Ларкин умерли, Ридли…

— Ты сделала то, что должна была, — оборвал Мэкон Лену, глядя на нее так, словно видит впервые в жизни. — Ты объявила себя. Ты отказалась занять место в порядке вещей и изменила сам порядок.

— Что это значит? — неуверенно спросила она.

— Это означает, что ты — такая, какая есть: сильная и неповторимая, как Великий барьер, где нет ни Света, ни Тьмы, а есть лишь магия. Но, в отличие от Великого барьера, ты принадлежишь и Свету, и Тьме. Как и я. Как Ридли, судя по тому, что я видел сегодня вечером.

— Но что произошло с луной? — спросила Лена у бабушки.

— Ты расколола ее, девочка, — вмешалась Эмма. — Мелхиседек прав — порядок вещей нарушен. Неизвестно, к чему это приведет.

По тому, как она произнесла слово «нарушен», стало ясно, что порядок лучше не нарушать.

— Не понимаю. Никто из вас не умер, но Охотник и Абрахам тоже остались в живых. Как это возможно? А как же проклятье? — пораженно спросила Лена.

— В тебе есть и Свет, и Тьма — проклятье не приняло этого в расчет. Как и все мы, — с болью в голосе отозвалась бабушка. — Я рада, что с тобой все в порядке.

По ней было видно — она говорит не все, что думает, на самом деле все гораздо сложнее. В дальнем углу пещеры послышался плеск воды, я обернулся и увидел копну светлых волос с розовыми прядями. К нам вышла Ридли, а следом за ней — Линк.

— Похоже, я и правда стала смертной, — усмехнулась Ридли с привычным сарказмом, но я заметил, что она рада. — Всегда тебе нужно выпендриться, сестренка! Ну почему ты не можешь быть как все?!

Лена задохнулась от неожиданности и застыла как вкопанная.

Слишком много всего навалилось на нее разом. Она думала, что убила Мэкона, а он оказался жив. Она объявила себя и осталась одновременно и темной, и светлой. Она расколола луну. Сейчас понимание обрушится на нее, и она потеряет сознание.

И тогда я подхвачу ее и отнесу домой.

Лена взяла Ридли и Мэкона за руки, создавая свой собственный чародейский круг. Круг, не принадлежащий ни Свету, ни Тьме.

Она выглядела очень уставшей, но уже не одинокой.

6.22

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Сна ни в одном глазу. Прошлой ночью я моментально вырубился на знакомом сосновом паркете в Лениной комнате. Мы оба заснули, даже не раздевшись. Двадцать четыре часа спустя я обнаружил себя в своей комнате, в кровати. Странное ощущение, я уже привык спать между корней деревьев на влажном мху. Я слишком много всего видел за последнее время. Встав с постели, я закрыл окно, хотя в комнате было жарко. Но там, снаружи, бродили внушающие страх существа, с которыми наверняка еще предстояло встретиться.

Неужели этой ночью кому-то в Гэтлине удалось заснуть?

Люсиль бессонница не беспокоила. Она запрыгнула на кучу грязного белья в углу и принялась усердно мять его лапами, устраиваясь на ночь. Эта кошка может спать вообще где угодно.

А вот я — нет. В очередной раз перевернувшись на другой бок, я подумал, что иногда к удобствам привыкнуть сложнее, чем к их отсутствию.

«Ага, мне тоже».

Я улыбнулся, и тут половицы заскрипели, дверь распахнулась, и на пороге появилась Лена в моей застиранной футболке с Серебряным Серфером, из-под которой торчал край шортов. Ее мокрые волосы падали на плечи — такой она нравилась мне больше всего.

— Это сон, да?

— В каком смысле? — спросила Лена, ее золотистый и зеленый глаза заблестели. — Мой сон или твой сон?

Она закрыла за собой дверь, откинула одеяло и забралась ко мне в постель. От нее пахло лимоном, розмарином и мылом. Мы прошли долгий путь. Лена положила голову мне на плечо и прижалась ко мне. Я чувствовал, как много вопросов ей хочется задать, как ей страшно.

«Что такое, Эль?»

Она спрятала лицо у меня на груди.

«Ты когда-нибудь сможешь простить меня? Я знаю, что все уже никогда не будет как раньше, но…»

Я обнял ее покрепче, вспоминая, как мне казалось, что я потерял ее навсегда. Воспоминания кружились вокруг, угрожая раздавить меня своей тяжестью.

Но я не могу жить без нее. Поэтому, конечно, я прощу ее. Уже простил.

«Все изменится. К лучшему».

«Но я — не светлая, Итан. Я — другая. Я… сложная».

Я взял ее за руку под одеялом, поднес ее ладонь к губам и поцеловал прямо в причудливую черную татуировку, которая никуда не пропала. Казалось, она нарисована маркером, но я знал, что эти знаки останутся на ее коже навсегда.

— Я знаю, кто ты, и люблю тебя такой. Это не изменится.

— Я бы хотела вернуть все назад… хотела бы…

— Не надо, — попросил я, прижимаясь своим лбом к ее. — Ты — это ты. И ты выбрала оставаться собой.

— Мне так страшно, — прошептала она, переворачиваясь на спину. — Я всю жизнь думала о выборе между Тьмой и Светом. Так странно, что я не принадлежу ни тому ни другому. А вдруг я вообще никто?

— А вдруг это неверная постановка вопроса?

— Да? — улыбнулась она. — А какая — верная?

— Ты — это ты. Кто же ты? Какой ты хочешь быть? И что мне сделать, чтобы ты поцеловала меня?

Она приподнялась на локте, наклонилась ко мне, щекоча длинными волосами. Ее губы коснулись моих, и я снова ощутил электрический ток, всегда возникавший между нами. Мне так не хватало этого, хотя губы жгло огнем.

Но тут я вспомнил, что не хватает еще одной вещи.

Я дотянулся до тумбочки и открыл ящик.

— По-моему, это твое, — сказал я, опуская Лене в руку ожерелье.

Она держала на ладони свои воспоминания: серебряную пуговицу, прицепленную к скрепке, красный шнурок, крошечный маркер, который я подарил ей на водонапорной башне. Лена растерянно смотрела на ожерелье.

Я снял с цепочки серебряного воробья с похорон Мэкона и показал ей. Теперь он имел для нее совсем другой смысл.

— Я кое-что добавил, видишь? Эмма говорит, что воробьи могут пролетать огромные расстояния, но всегда находят дорогу домой. Совсем как ты.

— Я смогла вернуться только потому, что ты пришел за мной.

— У меня были помощники. Поэтому я добавил сюда это, — ответил я, показывая ей еще одну подвеску.

Жетон с ошейника Люсиль, который я носил в кармане все время, пока мы искали Лену и я наблюдал за ней глазами кошки. Лежавшая в углу Люсиль спокойно посмотрела на меня и зевнула.

— Это коннектор, который позволяет смертным поддерживать связь с чародейским животным. Мэкон мне утром объяснил.

— И он все это время был у тебя?

— Да. Мне дала его бабушка Пру. Связь работает, пока жетон у тебя.

— Погоди-ка, а откуда у твоей бабушки чародейская кошка???

— От Арелии. Она подарила ее бабушке Люсиль, чтобы та могла ориентироваться в тоннелях.

Лена принялась распутывать ожерелье, завязавшееся во множество узелков.

— Поверить не могу, что ты нашел его! Я оставила его на берегу и думала, что никогда больше не увижу.

Значит, она все-таки не потеряла ожерелье, а сняла его сама. Мне очень хотелось спросить ее, зачем она так поступила, но я сдержался.

— Конечно, нашел. На нем же собрано все, что я тебе подарил.

— Не все, — отвернувшись, пробормотала Лена.

Я понял, что она имеет в виду кольцо моей мамы. Она сняла и цепочку с кольцом, но его я на берегу не нашел.

Я обнаружил его сегодня утром на своем столе. Я снова открыл ящик, достал кольцо и тихонько засунул Лене в кулак. Она почувствовала прохладный металл и пораженно посмотрела на меня.

«Ты его нашел?»

«Нет. Думаю, мама нашла. Когда я проснулся, оно лежало у меня на столе».

«Как ты думаешь, она ненавидит меня?»