— Я дорога тебе? Я твой выбор? — глядя на него с затаённой надеждой, спросила Анюта.
— Да. Мы будем вместе столько, сколько нам отвела жизнь.
Навь улыбнулась. Эта улыбка ножом резанула по отцовскому сердцу. Внутри поднималось нечто большое и злобное, оно требовало немедленно наброситься на подземную тварь.
Ярчук с перевязанной лапой лежал под столом. Как только Михаил появился в дверях, он поднял голову и зло зарычал. Оборачиваясь на звук, Олег неловко выронил проигрыватель из руки. Прибор упал на пол и со звоном разбился – последняя вещь из Тёплого Лета оказалась утрачена.
— Отец!
Он вскочил с места и подбежал, чтобы обнять старика. Действительно стоило вернуться с того света, чтобы вновь ощутить сына рядом! Ярость чуть успокоилась, тьма внутри отступила. Но взгляд Михаила не мог сойти с Нави. Анюта печально смотрела на сцену семейного воссоединения. Видя, что в этот раз сказалец ей не уступит, она отвела глаза первой. Руки охотницы вновь взялись за патрон, на гильзе которого был почти закончен её сложный рисунок.
Убежище было слишком большим для троих. Привыкнув тесниться в Тепле внешнего мира, скитальцы и здесь старались держаться поближе друг к другу. Потушив свет и оставив лишь один пылающий жаром обогреватель, они собрались подле него, как ещё недавно собирались вокруг общих костров. И хотя от обогревателя не было искр, не было дыма и ветер не леденил спины, багровые блики всё так же играли на лицах. Этот свет словно открывал самые тайные и сокровенные мысли.
Олег тихо рассказывал о том, что случилось после расставания в Дивьем лесу. Временами он бросал нежные взгляды в сторону девушки, явно не договаривая очевидное. Михаил уже давно понял, что они теперь по-настоящему вместе. Но глядя на раскалённую спираль обогревателя, Навь об этом виду не подавала.
Всем почему-то вдруг захотелось почувствовать себя в своём мире, оказаться вне стен большого и пустого убежища. Глупая мысль, учитывая, что снаружи сейчас зверствовал страшный мороз. Глупая, но такая нужная…
Олег закончил рассказ и обнял Анюту за плечи.
— Мы спаслись, отец. Мы сможем выжить, пока лето не вернётся в наши края.
— Возможно оно никогда не вернётся, — буркнул старый скиталец. Ему нужно было принять всё как есть, но Михаил опять не мог сделать этого. Казалось почти решился, но кровь играла внутри, требуя мести. Как глупо было уступить этому подлому чувству сейчас, когда всё сложилось так хорошо. Но разум что-то туманило и заслоняло все доводы злостью. Сказалец сжал зубы и был готов зарычать, словно зверь.
— Мы будем верить в лучшее и ждать потепления. Придётся провести это время втроём. Я люблю Анюту и никогда её не оставлю, — последние слова сын произнес с твёрдостью в голосе. Михаил поднял на него недвусмысленный взгляд, но вновь ничего не ответил.
— Всё, что случилось снаружи – останется там. Возможно мы вернёмся в мир уже совсем другими людьми, да и мир наш будет другим. Старой злости не найдётся в нём места. Отец, благослови нас на брак…
Анюта вздрогнула и посмотрела Олегу прямо в глаза. На губах девушки появилась искренняя улыбка. Прижав её к себе, юноша ободряюще улыбнулся в ответ.
— К чему все эти традиции из Тёплого Лета? Она и так стала тебе женой. Возможно несколько раз и при первой возможности. Но это ещё ничего не означает. Зверье в лесу вон тоже сношается…
Михаил сам удивился сколько яда вложил в эти слова. Голос внутри него ликовал и требовал продолжения ссоры.
— Отец! — поразился Олег, но тот не стал слушать. Если бы он остался рядом чуть дольше, мог полезть даже в драку. Встав на ноги, сказалец ушёл прочь от семьи – подальше от подземной убийцы. Эту ночь он пожалуй проведёт отдельно от них, не хочет больше видеть ни Анюту, ни сына.
Они остались вдвоём. Анюта грустно улыбнулась искусственному красному жару, а Олег укрыл их одеялом, чтобы быть поближе к любимой. Им не нужно было слов, чтобы знать, как крепко их связала судьба. Положив голову на плечо молодого скитальца, Анюта почувствовала себя почти что счастливой. Лишь мысли о скором будущем тяготили её чистое сердце. Чтобы отогнать раздумья прочь, Анюта закрыла глаза и тихо запела. Впервые за долгие годы она вспомнила песню, что слышала у далёких костров в темноте…
Солнце Зимой уже больше не встанет,
Вечный лёд на реке никогда не растает,
Холодной воде по весне не утечи,
Сердца в Тепле своего не сберечи.
За девятую землю волчьей стаей ходили,
Старых песен слова при луне полной выли,
По укладу от праведных предков ступали,
Солнце ярое в доме Зимы отыскали…
— Холодно, папа, — прошептала девочка, зябко кутаясь под медвежьей шкурой. Славомир грустно улыбнулся и
