года», несколько по-иному, чем его начальник, оценивал рейд. «Тем, кто находился в Бородинском сражении, конечно, памятна та минута, когда по всей линии неприятеля уменьшилось упорство атак, огонь видимо стал слабее, и нам, как кто-то справедливо заметил, можно было свободнее вздохнуть», – писал он[754].
Безусловная успешность рейда казаков Платова и кавалерии Уварова подтверждается еще и тем фактом, что из одной тысячи пленных французов, захваченных всей русской армией в Бородинском сражении, около пятисот человек приходится на долю казаков Платова. А ведь Наполеон подчеркивал, что одним из главных показателей успеха сражения является количеством пленных, захваченных в нем[755]. Где же тут можно разглядеть неудачу платовского рейда?!
Около трех часов дня, когда завершилась активная фаза рейда Платова и Уварова, французы открыли перекрёстный огонь с фронта и флешей из 150 орудий по батарее Раевского и начали атаку. Для атаки против 24-й дивизии были сосредоточены 34 кавалерийских полка. Первым пошёл в атаку 2-й кавалерийский корпус под командованием дивизионного генерала Огюста Коленкура (командир корпуса дивизионный генерал Монбрен к этому времени был убит). Коленкур прорвался сквозь адский огонь, обошёл слева Курганную высоту и кинулся на батарею Раевского. Встреченные с фронта, флангов и тыла упорным огнём оборонявшихся, кирасиры были отброшены с огромными потерями (батарея Раевского за эти потери получила от французов прозвище «могила французской кавалерии»). Генерал Огюст Коленкур, как и многие его соратники, нашёл смерть на склонах кургана.
Тем временем войска вице-короля Италии Евгения Богарне, воспользовавшись атакой Коленкура, сковавшей действия 24-й дивизии генерал-майора П. Г. Лихачева, ворвались на батарею с фронта и фланга. На батарее произошёл кровопролитнейший бой. Израненый Лихачёв был взят в плен. В четвертом часу дня батарея Раевского пала.
Получив известие о падении батареи Раевского, в семнадцать часов Наполеон двинулся к центру русской армии и пришёл к выводу, что её центр, несмотря на отступление и вопреки уверениям свиты, не поколеблен. После этого он ответил отказом на просьбы ввести в сражение гвардию. Наступление французов на центр русской армии прекратилось.
По состоянию на шесть часов вечера российская армия по-прежнему прочно располагалась на бородинской позиции, а французским войскам ни на одном из направлений не удалось достигнуть решительного успеха. Наполеон, считавший, что «генерал, который будет сохранять свежие войска к следующему за сражением дню, будет почти всегда бит», так и не ввёл в сражение свою гвардию. Наполеон, как правило, вводил в сражение гвардию в самый последний момент, когда победа была подготовлена другими его войсками и когда нужно было нанести по неприятелю последний мощный удар. Однако, оценивая обстановку к концу Бородинского сражения, Наполеон не видел признаков победы, поэтому не пошёл на риск ввода в бой своего последнего резерва[756].
После занятия французскими войсками батареи Раевского битва стала затихать. На левом фланге дивизионный генерал Понятовский проводил безрезультатные атаки против 2-й армии под командованием генерала Дохтурова, сменившего раненного Багратиона. В центре и на правом фланге дело ограничивалось артиллерийской перестрелкой до 7 часов вечера. Отойдя к Горкам, где оставалось ещё одно укрепление, русские начали готовиться к новому сражению. Однако в двенадцать часов ночи прибыл приказ Кутузова, отменявший приготовления к бою, намеченному на следующий день. Главнокомандующий русской армии решил отвести армию за Можайск с тем, чтобы восполнить людские потери и лучше подготовиться к новым сражениям. Наполеон, столкнувшийся со стойкостью противника, был в тревожном расположении духа.
«Император много раз повторял, – писал адъютант Наполеона Арман де Коленкур, – что он не может понять, каким образом редуты и позиции, которые были захвачены с такой отвагой и которые мы так упорно защищали, дали нам лишь небольшое число пленных. Он много раз спрашивал у офицеров, прибывших с донесениями, где пленные, которых должны были взять. Он посылал даже в соответствующие пункты удостовериться, не были ли взяты ещё другие пленные. Эти успехи без пленных, без трофеев не удовлетворяли его… Неприятель унёс подавляющее большинство своих раненых, и нам достались только те пленные, о которых я уже говорил, 12 орудий редута… и три или четыре других, взятых при первых атаках»[757].
Бородинское сражение стало одним из самых кровопролитных сражений XIX века и наиболее кровопролитным изо всех, бывших до него. По самым скромным оценкам совокупных потерь, каждый час на поле погибало 2500 человек. Некоторые дивизии потеряли до 80 % состава. Со стороны французов было сделано 60 тысяч пушечных и почти полтора миллиона ружейных выстрелов.
Кроме казаков корпуса Платова и лейб-гвардии казаков Орлова-Денисова в Бородинском сражении участвовали и донские артиллеристы. 1-я Донская конно-артиллерийская рота под командованием войскового старшины Петра Федоровича Тацина, находясь в составе 2-й сводно-гренадерской дивизии генерал-майора М. С. Воронцова, занимала позиции у деревни Семеновское. С возрастающим напором и упорством ее атаковали 4-я и 5-я пехотные дивизии генералов Дэзе и Компана, а чуть позже 10-я, 11-я, 25-я пехотные дивизии корпуса маршала Нея. Каждую атаку французов донские артиллеристы Тацина встречали разящими картечными залпами, уничтожив и ранив сотни солдат и офицеров противника.
В Бородинской битве отличились и казаки генерал-майора Акима Акимовича Карпова, сражавшиеся на левом фланге 2-й русской армии в районе Утицкого леса и Утицкого кургана, который атаковали и захватили солдаты 5-го (польского) корпуса Юзефа Понятовского. После этого русские войска отошли на линию Семеновского оврага, а на Старой Смоленской дороге остались только казаки А. А. Карпова. Они вели разведку местности и намерений противника, доложив командованию, что вечером поляки Понятовского отошли на исходные позиции[758].
Характеризуя действия своих казаков и офицеров, А. А. Карпов писал: «Казаки действовали с неустрашимою и отличною храбростью; поражали противника пиками, расстраивали тыл его и брали довольно в плен. Командиры полков, командуя вверенными им полками, несмотря на сильные пушечные и оружейные выстрелы, находились всегда впереди оных и воочию подавали подчиненным своим пример… сами много раз бросались в колонны неприятельские, своеручно поражали оного. Младшие офицеры полков были всегда впереди всех, врезались в колонны неприятельские с неустрашимой их личной храбростью, своеручно поражали наездников оного, подавали пример как к отражению неприятеля, так равно и прогнанию с занятых им нужных для нашей армии мест»[759]. Отличившиеся в сражении казаки и офицеров из отряда А. А. Карпова – всего 167 человек – получили различные награды[760].
Умелым руководителем проявил себя в Бородинской битве командир группировки из четырех донских казачьих полков полковник Максим Григорьевич Власов, занимавший позиции в нижнем течении реки Колочи. В дальнейшем он получил Золотую саблю «За храбрость».
Русская армия в Бородинском сражении развеяла мечты Наполеона о победе
