Аналогичное положение имело место и в подполье. И здесь многие тысячи патриотов страстно хотели драться с фашистами, но им не хватало умения. Ведь каждый подпольщик должен был обладать качествами артиста, уметь перевоплощаться. Надо было скрытно, не вызывая подозрений у врага, уметь завоевать доверие оккупантов, убедить их в своем лояльном отношении к гитлеровскому режиму.
Чрезвычайно сложной была обстановка и для действий городских партизанских формирований. Бойцы этих групп и отрядов дней работали на противника в различных мастерских, конторах, базах и т. п., а ночью им приходилось проводить стремительные боевые операции, после выполнения которых они снова возвращались к „легальному“ образу жизни.
Именно коммунисты вносили в партизанское движение сознательность и организованность. Стихийному тяготению масс к борьбе с фашизмом они придавали политически зрелый характер. История войн прежде не знала примеров, когда элемент стихийности играл столь незначительную роль в партизанском движении, когда бы так сильно в нем проявлялись элементы сознательности и высокой организованности.
Советские чекисты выполняли в ходе Великой Отечественной войны роль своеобразного „канала“ или особых „коммуникаций“, по которым передавалось умение громить врага.
Почему именно чекисты? Да потому, что с момента создания органов ВЧК — ОГПУ — КГБ они в тайной войне с классовыми врагами, со спецслужбами империалистических государств, которая не прекращалась ни на минуту, всегда находились на переднем крае. Это способствовало выработке у них особых качеств, необходимых для ведения подпольной и партизанской борьбы.
Фальсификаторы второй мировой войны, западные военные историки всячески подчеркивают, что партизанское движение на оккупированной территории Советского Союза было в значительной мере инспирировано органами НКВД. Но это не так, это утверждение намеренно ложно. Партизанская борьба в Великой Отечественной войне носила всенародный характер и являлась настоящим проявлением советского патриотизма. Да и сами чекисты в недалеком прошлом были шахтерами и металлургами, токарями и комбайнерами, счетоводами и зоотехниками, учителями и бухгалтерами, агрономами и трактористами. А партия, повторяем, посылала специалистов в тыл врага, чтобы повысить эффективность партизанской борьбы, имея цель соединить желание народа громить фашистских захватчиков с умением решать эту задачу.
В сентябре 1941 года Николай Архипович Прокопюк был назначен командиром 4-го батальона 2-го полка Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД СССР, созданной в начале войны по указанию ЦК ВКП(б). В батальоне было около тысячи бойцов. Собственно, бригада представляла собой крупный учебный центр по подготовке небольших разведывательных, диверсионных и организаторских групп, которые забрасывались в тыл немецкой армии и на базе которых вырастали партизанские отряды и соединения. Во время битвы под Москвой подразделения бригады использовались военным советом Западного фронта на опасных участках обороны столицы. Бойцы бригады минировали танкоопасные направления, вылавливали вражеских разведчиков и диверсантов, устраивали завалы и другие заграждения, взрывали мосты, совместно с оборонявшимися частями Красной Армии вели открытые бои с наступавшими гитлеровцами, действовали в ближайших тылах противника, нарушая его управление войсками, проводя засады и налеты. 7 ноября 1941 года части Отдельной мотострелковой бригады особого назначения участвовали в историческом параде на Красной площади.
Во второй половине ноября 1941 года Николай Архипович был направлен на Юго-Западный фронт начальником оперативной группы НКВД СССР при особом отделе. Здесь он организовывал и вел глубокую разведку в тылу противника на Киевском направлении.
В начале июня 1942 года Николай Архипович был вызван в Москву для подготовки к выполнению специального задания: в качестве командира вместе со своей группой он должен был десантироваться в глубокий тыл противника. Пребывание в тылу никаким сроком не было определено.
В течение месяца он отобрал в ОМСБОНе 64 обученных бойца, среди которых были чекисты, пограничники, минеры, радисты, медицинские работники, получил необходимые инструкции и снаряжение и к 1 августа доложил о готовности к выполнению задания. Группа его называлась „Охотники“.
…В тот год ему исполнилось сорок лет — расцвет сил.
В ночь на 1 августа 1942 года первый эшелон „Охотников“ в количестве 28 человек десантировался на парашютах в 800 километрах от линии фронта, в районе города Олевска Житомирской области. До 18 августа туда же были переброшены второй и третий эшелоны. Странно было тайком, ночью приземляться на своей же родной земле.
Первую зиму Николай Архипович со своей группой вел боевую работу в западных районах Киевской области. Вскоре группа выросла в отряд за счет притока местных патриотов. Налаживали связь с Центром, с взаимодействующими группами, с подпольем; нарушали работу железнодорожного транспорта всеми возможными способами: разрушали колею, портили средства связи, централизации и блокировки, выводили из строя систему электропитания, устраивали заграждения на железных дорогах, обстреливали составы во время движения и подрывали их. Почти все получалось, и люди, находившиеся в его отряде, сразу поверили ему, его опыту и знаниям, а это было чрезвычайно важно, особенно на первых порах — в отряде рождались высокий боевой дух, уверенность в своих силах.
В боевые столкновения с частями противника из-за малочисленности, да и особого назначения группы вступать было нежелательно, но несколько раз ввязаться в бой все-таки пришлось. Потерь либо вообще не было, либо они были незначительны. Сказывались знания и опыт Николая Архиповича.
В начале апреля 1943 года он уводит отряд в Цуманьские леса.
К географическому понятию „Цуманьские леса“ партизаны в годы войны относили все леса, расположенные на обширной территории в треугольнике Сарны — Ровно — Ковель. Места эти привлекали партизан возможностью эффективной боевой работы. Отсюда было совсем близко до Ровно, Луцка, Ковеля. Рядом пролегали две важные железнодорожные магистрали, по которым двигались эшелоны из Германии к фронту. Параллельно проходило шоссе Брест — Киев. Здесь воевали многие партизанские формирования: 1-й батальон соединения А.Ф. Федорова, спецотряд майора В.А. Карасева, отсюда уходило в Карпатский рейд соединение С.А. Ковпака. А севернее железной дороги Сарны — Ковель начинался сплошной партизанский край, где обосновались отряды А.П. Бринского, Г.М. Линькова (Бати), И.Н. Банова (Черного), и позже основные силы соединений А.Ф. Федорова (Черниговского), В.А. Бегмы, И.Ф. Федорова (Ровенского). Еще севернее были обширные территории, освобожденные от оккупантов партизанами Белоруссии.
В Цуманьских лесах — а это была Волынь — отряд действовал девять месяцев, оседлав железную дорогу Ровно — Ковель. Николай Архипович систематически отправлял группы в 3–5 человек подрывать вражеские эшелоны с живой силой и боевой техникой. Немцы в ответ значительно уменьшили скорость поездов. Это привело к снижению эффективности диверсий. Тогда Николай Архипович решил, что минирование нужно сочетать с налетами на вражеские эшелоны. После захвата подорванного эшелона партизаны уносили трофеи с собой, а все оставшееся в вагонах и на платформах поджигали. Подобные операции проводились за 15–20 минут. Горевшие поезда загромождали пути, и таким образом противнику наносился не только материальный ущерб, снижалась пропускная способность железной дороги.
Отряд Прокопюка все время перемещался, маневрировал, и это осложняло поначалу ситуацию с ранеными. Но вскоре у Николая Архиповича сложились дружеские отношения с партизанским вожаком Алексеем Федоровичем Федоровым, и появилась возможность передавать раненых в госпиталь его соединения, а иногда даже пользовались его аэродромом для отправки на Большую землю тяжелораненых и пленных.
Широкие связи с местным населением позволили отряду Николая Архиповича создать разведывательные позиции в крупных населенных пунктах, в том числе в Ровно, где, кстати, в то же время действовали разведчики отряда Д.Н. Медведева, и в Луцке. В отряде Николая Архиповича были иностранцы, которые вступали в контакты с немецкими солдатами и офицерами из службы ТОДТ. Благодаря этому Николай Архипович вышел на получение информации и из самой Германии.
Боевую деятельность на Волыни нашим отрядам приходилось вести в сложной обстановке не только из-за того, что они находились в тылу немецких войск. Это был вообще особый край — ведь воссоединение западных областей Украины и установление там Советской власти произошло лишь в сентябре 1939 года, в июне 1941 года территория была уже оккупирована. У немцев была здесь многочисленная агентура и „большие друзья“ — украинские националисты, банды которых воевали на стороне рейха. Эти банды сковывали передвижение партизанских формирований, часто охраняли железные дороги, нападали на мелкие группы партизан и на базы отрядов. Николай Архипович благодаря хорошо поставленной разведке регулярно отправлял в Центр информацию о националистах, и это способствовало правильной оценке обстановки на Волыни, определению наиболее эффективных путей борьбы с бандами.
