– Именно. Это им и было нужно. – Я запускаю пальцы в волосы. Мне уже известно, чем это закончится, но я бессильна им помешать. Иззи гладит меня по колену.
Мы не отрываем глаз от экрана.
– Кэс кажется очень легкомысленной женщиной, – настаивает Кэти.
– Да, это так, – соглашается Джош и, чтобы его не поняли превратно, добавляет: – Но мне в ней это нравится.
– Когда вы обручились?
– В марте.
– Значит, вы ждали этого двадцать шесть лет. Вы сидели дома, а она в это время развлекалась. Надеюсь, ее стоило ждать. – Кэти поворачивается к камере и делает гримасу.
Нам не дают выслушать ответ Джоша. Даже если он честно рассказал, что на самом деле все эти двадцать шесть лет не скучал, а скорее развлекался, надев «Дюрекс», аудитория об этом не узнала, потому что трансляция прерывается показом моих друзей и коллег. Они говорят: «Вот именно», «Игра продолжается», «Бешеная», «Веселая», и, со смехом: «Умелая, ну, вы понимаете, что я имею в виду». Зрители не имеют понятия, какие вопросы были заданы или: как от них добились именно такого ответа. Может, они говорили о моем отношении к работе или вообще о ком-то другом. Я-то все это знаю, потому что мы на «ТВ-6» не слишком щепетильны и составляем программу не для того, чтобы сообщать зрителям факты, а чтобы развлечь их. Раньше я это поддерживала. Теперь жалею.
Кэти просит Джоша рассказать о том, как он сделал мне предложение. Аудитория поверила в кремовую розу, романтичную полутьму и огромные брильянты. Но он забыл упомянуть о рыданиях только что брошенной Джейн. И он не вспомнил о своем новогоднем обещании и о том, что нарушил его.
И правильно. На его месте я бы тоже не стала этого делать.
Джош говорит о подготовке к нашей «большой, традиционной свадьбе», о ценах и хлопотах. Но он не сказал о том, что все это организовала мама. Потом показали большой сюжет о том, как Джош договаривается с поставщиками продуктов, флористами и парнем, который должен устанавливать праздничный шатер. Могу только сказать, что этот материал был отснят специально, потому что мне точно известно, что Джош не встречался ни с одним из этих людей.
Мама подтверждает это:
– Мы наняли другого флориста. – Она смотрит на меня и смущенно поправляется: – Нанимали. Это не тот флорист, которого мы нанимали. Как ты думаешь, почему Джош с ними разговаривает?
Она слишком наивна, чтобы все ей объяснить.
– Джош, а ведь очевидно, что Джокаста немного легкомысленна.
Эти слова меня задевают. И слегка ранят.
– Почему вы обратились на студию? Может, ее бывший возлюбленный угрожает вашим отношениям? – Кэти Хант клонит голову набок и сочувственно улыбается. Я видела, как она училась этому перед зеркалом в туалете.
– Есть один парень, Даррен Смит. Моя рана становится еще глубже.
Они показывают материал, снятый на вечеринке «ТВ-6». Даже в этом оцепеневшем состоянии я могу оценить мастерство редактора. Отличная работа. Так как камеры были скрытыми, и я уж точно не подписывала разрешение на съемку самой себя, им пришлось закрыть мне глаза черной полоской. Но до этого они показали много кадров со мной, и никто не усомнится, что на вечеринке снимали меня, а не другую женщину. Я смотрюсь злодейкой почище «госпожи» из борделя, в маске и с хлыстом. Фильм начинается с кадров, где я кладу обручальное кольцо в карман. Их повторяют четыре раза, а потом показывают подошедшего ко мне Даррена в маске. Показывают, как я улыбаюсь, словно чеширский кот. И как Даррен ухаживает за мной, как он приносит мне икру и шампанское.
Они ускорили эти кадры, чтобы мои быстрые жесты и его предупредительность выглядели так, будто я отдаю ему приказания. Сходи туда, принеси то, иди туда, иди сюда. Показывают, как мы с Дарреном танцуем. Мы танцевали под безобидную кавер-версию «Потанцуем еще», но «ТВ-6» озвучили ее хриплым волнующим голосом Рода Стюарта, поющего «Как думаешь, я хорош». А снято все это так, что кажется, будто я вращаю бедрами чуть ли не у его лица. Показали меня, пробирающуюся сквозь толпу женщин, облепивших Даррена. Этот фрагмент тоже ускорили и, раскачивая камеру, создали впечатление, что я буквально расталкиваю соперниц.
Потом кадры, на которых мы говорим без остановки, мои волосы скрывают наши лица, и кажется, что мы самозабвенно целуемся. Вчера мы у всех на глазах ушли вдвоем с вечеринки. Но, соединив два куска материала, на одном из которых Даррен идет в туалет, а на другом я выхожу на минуту из комнаты, чтобы позвонить, они сделали так, что получилось, будто мы нарочно вышли по одному, а потом встретились на улице. Если бы это были не мы с Дарреном, я была бы заинтригована.
Даррен.
Я смотрю, как мы с Дарреном гуляем по набережной. Я была права – мы взялись за руки около Молл. Смотрю, как мы садимся в такси и приезжаем в отель. Маски скрывают желание и недоверие в глазах Даррена, и стирают то мгновение, когда в моих исчезает осторожность.
Сейчас любая мелочь имеет значение. Теперь все понятно. Вот почему мы так быстро поймали такси – все было подстроено. Таксист знал, в какой отель нас везти. В тот, где в фойе, баре и коридорах были установлены скрытые камеры. Вот почему принесли завтрак, хотя мы его не заказывали. «ТВ-6» нужно было письменное свидетельство посыльного, что мы были в постели вдвоем. Вот почему режиссер не мог позволить нам остаться в отеле еще на одну ночь. Им нужно было убрать номер – а точнее, найти улики.
Я права. Фильм заканчивается несколькими кадрами со следами нашей любви. Камера панорамирует спальню, которую мы покинули. Показывает пустые бутылки из-под шампанского, пустые пакетики от пены для ванн, смятые простыни на кровати и упаковки от презервативов в мусорной корзине. Последние два кадра вызвали смешки в студии. Звук не отключен. И не произнесено никаких обвинений, потому что, если бы они были, я бы могла возбудить иск против «ТВ-6» за съемки скрытой камерой, но смысл понятен. Женщина с закрытым лицом, в которой можно узнать Джокасту Перри, обманула Джоша, улыбчивого симпатичного парня, сидящего на сцене.
Я чувствую себя преданной. Поруганной. Грязной.
А Кэти Хант довольна. Ее приподнятое настроение граничит с сексуальным возбуждением. Она пытается его скрыть, когда обращается к Джошу.
– Джош, что вы скажете по поводу увиденного?
Здесь нет победителей.
Бедный Джош. Он смотрел все выпуски «Секс с экс», но мне – его бывшему другу – ясно, что он не сознавал, какое унижение, горе и боль ожидают того, кто откроет этот ящик Пандоры. Я чувствую то же самое, только вдвое сильнее.
Как могла я думать, что созерцание смятых простыней – это развлечение? Как могла убивать любовь мелочной сплетней и делать из предательства забаву?
