Читаем без скачивания Черная сага - Сергей Булыга

Мой муж смолчал. Но я сразу заметила, как он насторожился. И хозяин, наверное, тоже заметил, потому что он рассмеялся и сказал:

– А, понимаю! Теперь у них там не так, как это было в прошлом году. Теперь, когда ярл Айгаслав убит и они все передрались и поразделились между собой, теперь разве поймешь, чей будет верх? Но вот вам мой совет: идите в Ярлград, к Барраславу.

– К кому?! – переспросил мой муж.

– К Барраславу, – повторил хозяин. – Это весьма достойный ярл. И щедр, как никто другой. И вообще, ярл Барраслав…

Но тут мой муж очень громко ударил ладонью по столу и очень гневно перебил его:

– Такого ярла нет, не было и быть не может! Есть Верослав, есть Владивлад, есть Судимир. Есть и другие! А Барраслава нет! Ты нагло лжешь!

На что хозяин только пожал плечами и сказал:

– Воля твоя, можешь не верить. Хотя куда разумней было бы сначала выслушать меня как следует, а уже только потом принимать какие-либо решения.

Мой муж задумался. А после нехотя дал знак – и хозяин принялся рассказывать о том, что же случилось за прошедший год в Ярлграде. Муж слушал и мрачнел все сильней и сильней. Великий Винн! Как моя мать была права, когда предупреждала: страшнее всего то, что происходит внезапно, а наибольшую беду приносит тот, о ком мы и в мыслях не думали! Как теперь этот Барраслав! А Лайм? Что Лайм! Он как раз вел себя в тот день очень достойно: уже после того, как мы встали из-за столов и вышли на улицу, он подошел к моему мужу и сказал:

– Почтенный Айгаслав! Да, я горел желанием сразиться с тобой и вызвал тебя на поединок потому, что мне тогда было бы очень лестно одолеть верховного правителя богатой и славной страны. Но так как ты теперь никто…

– То что теперь?! – гневно воскликнул муж.

– То теперь, – ничуть не смутившись, все тем же твердым голосом продолжил Лайм, – теперь я хотел бы сперва дождаться того дня, когда ты вернешь себе всю свою прежнюю власть, а уже только потом мы с тобой обнажим свои мечи один против другого. Но чтобы этот день наступил как можно скорее… то отныне в любых своих предприятиях ты можешь рассчитывать на меня как на самого себя!

Мой муж долго молчал, потом тихо сказал:

– Завидую тебе! Ибо не всякий ярл способен на такие слова.

– А! Что слова! – воскликнул Лайм. – Нас ждут дела!

А муж сказал:

– Великие дела! Дай руку, Лайм!

– Держи!

Вот так оно тогда все кончилось – честь честью, а о колдовстве никто даже не вспомнил. Но зато сразу началось…

3

Человек подобен птице; его речи – это ее перья. Бывают птицы черные и грозные, бывают яркие и неумолчные, а порой встречаются и такие, что сразу и не разберешь, какой они расцветки. Но если взять и ощипать всех этих таких как будто бы непохожих птиц, то нам откроется одно и то же неприглядное зрелище: тонкая шея, пупыристая кожа и тонкие кривые ноги. О крыльях я и вовсе умолчу, ибо они в ощипанном виде вообще ни на что не годятся. Я очень гневаюсь, если обнаруживаю в тарелке с супом эти обтянутые дряблой кожей кости, и я тогда могу потребовать, чтобы повару вырвали ногти.

Ну а вообще-то я весьма терпелив к чужим глупостям. Порой я даже могу снести и чью-то подлость, ибо у меня одно мерило для всех – полезен человек Державе или нет. Вот, скажем, Твердолобый. Если строго следовать закону, то его давно уже надо было бы ослепить, оскопить и посадить на кол. Но я его терплю. Мало того, я доверяю ему армию, я оказываю ему совсем уже никак не приличествующие его поведению почести. А почему? Да потому что Твердолобый полезен Державе. Однако как только его полезность будет исчерпана, в силу немедленно вступит закон. И так же и с моей женой – как только я пойму, что она больше уже не оказывает опасного влияния на моих сыновей, я тут же прикажу поступить с ней так, как и положено поступать с женщиной, надругавшейся над святостью супружеского ложа, а именно – вначале ее, обнаженную, выставят на три дня у позорного столба, и всем, кто того пожелает, будет позволено…

Да вы и без меня прекрасно знаете, что бывает в подобных случаях, ибо закону совершенно безразлично, кто перед ним – первая матрона или последняя нищенка, прославленный архистратиг или простой объездчик лошадей на ипподроме. Мой прадед был таким объездчиком, но он был храбр, умен, был полезен Державе – да так полезен, как никто другой! – и Благородный Синклит единогласно провозгласил его автократором. И это провозглашение лишний (да нет – совсем не лишний!) раз подтвердило, что нашей Державой правит закон, а не грязные подлые страсти. И как было при прадеде, так есть и при мне. Когда пять лет тому назад мой брат задумал низкое, мне было очень непросто решиться на то, чтобы привлечь его к ответу. Однако Держава превыше всего! И брату помогли покинуть этот мир. А если уже завтра интересы Державы потребуют и моего устранения, то я безо всякого промедления и тем более без всякого стороннего принуждения лягу в ванну, вскрою на запястьях вены, а после опущу руки в теплую воду – и она стремительно окрасится моею драгоценной или, как часто шепчут за спиной, плебейской кровью. Но тот, кто смеет утверждать, что моя кровь – плебейская, тот сам плебей. И я еще хочу сказать, что кровь у всех одна, даже у варваров, и потому людей нужно различать не по чистоте и благородству крови (ибо кровь всегда чиста и всегда благородна, так как она – носитель жизни), а по духу. А дух дарован нам Всевышним, и при нашем рождении мы получаем лишь малую толику духа, а уже только потом за все наши дела мы либо возвышаемся, либо нищаем духом. Дух – вот чем отличается человек от скота и истинный от варвара и автократор от архистратига и всех прочих. И поэтому нечего гордиться тем, в чьем чреве ты выношен. Гордиться надо ду… Нет, и этим гордиться нельзя, ибо дух – он не твой, он дарован Всевышним. Как и твой разум Им дарован. И Он определил твою судьбу, и Он… Да, Твердолобый прав, подслушал где-то мудрые слова, гласящие о том, что люди только сражаются, а судьбу сражения решает Всевышний, дарующий силу тому или иному сопернику. На второй день после того, как Твердолобый отправился в Великую Пустыню, ко мне пришла Т… та женщина, которую все называют моей женой, и сказала:

– Ты думаешь, что он оттуда не вернется!

– О, нет! – ответил я. – Я так не думаю. Я думаю иначе: он отправлен туда потому, что так будет лучше для Державы.

– Чем?!

– Да хотя бы тем, что его отъезд еще на некоторое время отсрочит мятеж. А мятежи, как известно, ослабляют государственное устройство, пусть даже эти мятежи замышлены во благо.

– О, да! – засмеялась она. – Это правда! Ибо свержение такого…

– Деспота, как я? – спросил я. – Ты об этом хотела сказать?

– Да, об этом.