— Стася!!
Женщина с трудом повернула голову, чувствуя как кровь наполняет рот и качнулась: к ним бежали ребята. Чиж, Иван, Вадим, Иштван, Ян, Борис. «Зеленые» били все рекорды по бегу и казались миражом.
Стася шагнула им навстречу, не веря собственным глазам и еще не понимая — конец всем приключениям. Она не верила, что видит Чижа, живого, здорового, она не верила, что сама жива, не осознавала, что ребята пришли за ними.
Николай врезался в нее, обнял, почти раздавив, отпрянул, встряхнул:
— Стаська!! — в голосе боль, осуждение и радость одновременно.
Русанова хмурилась, разглядывая его и вот дошло — не мираж. Потянулась рукой, дотронулась до щеки — теплая. Он. Он!!
— Чиж!
Выдохнула, выпуская кровь. Она хлынула из рта, пугая ребят.
— Мать вашу!!… Стася?!… Доктор!!
Стася оседала, не спуская глаз с Николая. Ей очень хотелось покаяться, но еще больше успеть сказать, что не сказала тогда. Но кровь текла и текла, мешая говорить. Чиж же вовсе ничего сказать не мог: горло перехватило, сердце сдавило. Он опустился на траву, не выпуская любимую из объятий и, что-то шептал ей, сам не понимая что. Страх за нее буквально парализовал его и он не видел товарищей, доктора, что пытался оказать женщине помощь, не слышал, что они ему говорят.
— Четыре минуты до "зеленки", — сказал Ян, не надеясь, что его услышат.
— Переход выдержит? — спросил Хакима Иван.
— Возможно, — уклонился тот от ответа и многозначительно покосился на Николая. — За него бы не ручался.
Федорович хрустнул зубами и процедил, глядя в глаза Чижа:
— Уходим!
Забрать у него Стасю он не пытался, понимал — не отдаст, да и та повисла на груди мужчины, обвила шею руками намертво. Так и пришлось силой тащить обоих. Замкнули шествие Вит и Дон, под руки несущие Кира.
На «зеленку» не ступили — вывалились за секунду до закрытия коридора.
А группа Макарова еще долго повторяла непонятые Иваном изречения Чижа, убираясь за патрульными.
Один бластер так и не нашли.
Глава 17
Шульгин барабанил по столу пальцами, выслушивая Казакова. У того кончился словарный запас и он просто кинул перед другом файлы с докладами медиков:
— Реабилитация Русановой продлится месяцы, состояние Чижова вовсе расценивается как пограничное. А ты хочешь снять показания мозга у обоих! Причем тут Чижов?! — прошипел, качнувшись к полковнику.
— Ответа не будет. Ты меня знаешь, зря ничего не прошу, — глянул на него мужчина.
— Знаю. И никогда не просил объяснений. А теперь прошу! И пока не получу, ты не получишь ребят!
Шульгин подумал и решил приоткрыть карты:
— Они связаны друг с другом.
— Я в курсе что у них роман.
Мужчина поморщился:
— Это тривиальность. Я о фактах влияния на реальность.
— Русанова — понятно. После рандеву в параллели все может быть, но Чижов?
— В этом и заковыка. И пока я не получу данные с чипсета, регенерированного перед заданием, пока не буду иметь на руках данные о произошедшем, ничего не смогу сказать, кроме одного: этот клубок только ее показатели не распутают.
Казаков подумал и кивнул нехотя:
— Ладно: ее сканируешь, извлекаешь свою хрянь, но пока я не получу веских аргументов в пользу твоих слов на счет Чижова, ты его не трогаешь!
— Ему хуже не будет.
— Врачи другого мнения. Я согласен с ними и категорически против твоего вмешательства. У парня сердце отказало во время перехода. С какой радости?!…
— Это я и хочу выяснить.
— Ты уже выяснял на счет Х-Русановой и залетного графа! Чем обернулось? Граф чуть не перевернул всю историю, а баба вовсе призраком оказалась! Хватит с меня этих ваших штучек, экспериментаторы!
— У тебя тоже бывают проколы. Страховки от них ни у кого нет. И не время сейчас собачиться и выяснять кто прав, кто виноват. Нужно разобраться во всей этой истории. Важно.
Казаков послал бы с удовольствием Шульгина к чертям, но понимал, тот не от великой радости просит, не забавы ради.
— Ладно, — сказал примирительно. — Но условия мои ты знаешь. Будут аргументы, будет Чижов. Нет, извини.
— Речь идет не о нашем с тобой хочу-нехочу, о судьбе человечества.
Казаков отвернулся:
— Свою позицию я тебе объяснил.
— Я понял, — Шульгин поднялся. — Только ты видно не понял: я мог не приходить к тебе, не спрашивать согласия и не ставить в известность. Но речь идет о твоих людях, а я уважаю твоих бойцов.
— Вот и уважай — держись от них подальше.
— После завершения операции, — отрезал Шульгин и вышел из кабинета полковника.
Мимо «зеленых» стоявших у медцентра, как в карауле, прошествовал Шульгин и Лавричев с помощником, несущим кейс. Процессия навеяла неприятные подозрения и ребята переглянулись:
— Не понял? Нас значит, не пускают, а этим: прошу на зеленку? — проворчал Сван.
Федорович крякнул и, развернувшись, потопал к полковнику за объяснениями. Не нравилась ему троица, а кейс и тем меньше. Вот как пить дать, опять что-то задумали.
— Нам нужно снять показания мозга и извлечь чип, — мягко сказал Шульгин.
Стася прикрыла глаза соглашаясь.
— Будет не приятно.
Не уговаривай — делай, — посмотрела на него женщина.
Молодой парень извлек щуп-детектор из кейса и запустил иглу в вену.
Неприятно — слабо сказано. Русанову передернуло, в голове загудело, и по артериям и венам прошелся «смерч». Пару секунд «удовольствия» показалось ей вечностью. Наконец противный нанон оказался в хватке детектора и переместился в герметичный капсюль-датчик.
— Спасибо. За все, — похлопал ее по руке полковник.
Стася перехватила его руку и села, просящее уставившись н него.
— Тебе что-то нужно? — догадался тот.
"Хочу увидеться со своими, а их не пускают. Поговорите пожалуйста с доктором", — отбила на пульте под рукой. Шульгин прочел запись, высветившуюся на мини-дисплее и сомнением качнул головой:
— Трудно. Валерий Иванович категорически против посещений. Рано.
"Пожалуйста. Я знаю, вы сможете его уговорить".
Полковник улыбнулся:
— Попробую, но не обещаю. Главное, выздоравливай. Не прощаюсь, думаю еще увидимся, — поднялся.
Через пару минут разговора с врачом — куратором Русановой, троица покинула медцентр и молча прошла мимо патрульных, под их хмурыми, недовольными взглядами.
— Может не к нашим приходили? — родил идею Ян.
— Угу. К Геворкяну наведывались, спросить как его аллергия на клюквенный кисель поживает, — огрызнулся Иштван.
— В центе Геворкян с аллергией, Синицина с какими-то женскими проблемами и Стаська с Колей. Все. Гадать не надо, к кому Оуроборо галс держало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
