гигантскими гранатами.
— Почему три?
— Потому что через три дня пушки будут под Вайландрией.
— Хм… Знаю, прозвучит цинично, но ведь разрушили пока только первый город? Откуда информация, что гоблины вот так сразу пойдут на столицу? Если они оставят другие города у себя в тылу — чревато проблемами. Осадить все у них не хватит сил, да и зачем армию распылять?
— Вот гляди, — король указал на расстеленную карту, — вот тут Тарсинк, который вчера днем разрушили. Вот здесь, здесь, здесь и здесь гоблины уже готовят лагеря для ночевок. Армия серой чумы движется вместе с пушками и несколькими драконами, от лагеря до лагеря. За день они успевают продвинуться едва ли на четверть дневного марша. Арлансия — страна небольшая, ты и сам это видел. От восточной границы до Вайландрии можно добраться верхом за один день, если лошадей менять. Все четыре приготовленных лагеря — строго на одной линии и строго на расстоянии друг от друга, которое гоблины уже прошли за день. Сейчас они уже устраиваются в первом лагере. Через три дня будут в четвертом, а оттуда сюда рукой подать.
— И штурмом их взять никак не выйдет, — добавил граф Вольсунг, — потому что лагеря эти укреплены отлично, ров и частокол, и рассчитаны примерно на восемьдесят, а то и сто тысяч уродов, хотя на деле их сорок-пятьдесят тысяч. С ними еще и драконов восемь или девять, плюс они везут несколько метательных машин, наверняка захваченных в Тарсинке… Даже без пушек и драконов, мы не смогли бы победить их в открытом бою, потому что надежных войск у нас самих тысяч двадцать от силы и еще тысяч шестьдесят сброда, плохо обученного. Нельзя всю жизнь быть пекарем или землепашцем, а потом за две недели стать солдатом. Я уже молчу о том, что это беженцы из других стран, у них нет мотива сражаться за Арлансию, и вся эта масса говорит на трех разных языках…
— Мы могли бы набрать еще тысяч двадцать бойцов, если бы оторвали от работы всех — кузнецов, литейщиков, оружейников, ремесленников… Но скажи, мастер Данила, а будет ли толк? Есть ли у них хоть один шанс умереть не напрасно?
Разумовский сел и устало откинулся на спинку кресла.
— Итак, подытожим. Враг решил ударить в самое сердце, у него перевес в живой силе, есть драконы и пушки. Он готов к любому отчаянному шагу с нашей стороны и намерен на этот раз нас просто прихлопнуть…
— И что еще хуже, он везет с собой такую тучу припасов, что хватит на двести тысяч солдат. Враги постоянно увеличивались в числе, а теперь, похоже, ожидают огромного пополнения, — добавил Йонгас.
Данила внезапно хлопнул себя по лбу:
— Да блин! Как я раньше-то не сообразил⁈ В общем, подкреплений в сто тысяч не будет. Это они порох везут в таких количествах. Бомбарда такого калибра, стреляющая ядрами, которое поднимают два орка… Да вы представляете себе, сколько пороха надо, чтобы забросить этот снаряд через стену в середину города⁈ Вчера они стреляли целый день! Из двух, мать их за ногу, пушек!
— А ведь и правда… Это ж сколько бочек надо?
— Рискну предположить, что за день они выстреляли больше пороха, чем мы изготовили за все время, причем в разы больше.
— Но, похоже, у них его множество бочек, глупо надеяться, что им не хватит пороха, чтобы разгромить город…
Данила засмеялся, зловеще и коварно, словно комедийный архизлодей.
— А вы вообще представляете, как взрывается такое количество пороха? Одна искра — и привет! Трупы потом два дня с неба сыпаться будут!
— Сомневаюсь, что они позволят нам прийти и поджечь. Слишком хорошо охраняется, не прорвемся даже ценой больших жертв.
Данила хмыкнул:
— А мы и не спросим. Сволочи очень любезно указали нам, где именно будут находиться пушки и порох через три дня. Есть подробная карта местности вокруг последнего лагеря?
— Вот, — сказал Вольсунг, выбирая из нескольких карт нужную.
Разумовский уперся руками в край стола. Место выбрано грамотно: открытое поле со всех сторон, только с запада — лес в километре или около того.
— А это что за крестики?
— Тут и вот тут эльфы видели большое количество патрулей, кабанья кавалерия рыскает. И примерно в этих местах есть что-то, что они скрывают. Туда же везли фураж. Возможно, рабов держат, или еще что.
— Скорее тогда кабанью кавалерию, — уточнил Таэнваэрромэйн, — они учатся… В прошлой битве, имей гоблины мобильный резерв стрелков на кабанах, они могли бы вас и победить, окружив и расстреливая со всех сторон. Вот тут они нас словно приглашают подобраться поближе лесом, перегруппироваться и пойти в атаку. Их огромные бомбарды убьют кучу солдат, а затем подходят свиноезды, окружают, орки из главного лагеря давят массой, обстрел со всех сторон…
Данила махнул рукой:
— Да оно и ежу понятно, что штурм — дело безнадежное. В эти игры с артиллерией можно играть и вдвоем. Тут такой момент: я не уверен, что гоблины действительно разместят в одном месте пушки, порох и войска, именно потому, что это очень-очень тупо с их стороны. Надо послать разведку и выяснить, где именно враг размещает пороховые запасы: в самом лагере или рядом, и какими группами. Если не в лагере — дело слегка усложнится. Но в любом случае, мы сможем разрушить их планы, если уничтожим пушки. Порох они сделают новый — а починить такие громадины посреди поля нереально.
Инженер призадумался. Если весь пороховой склад не будет находиться в пределах лагеря, его задача многократно усложнится, потому как без прямого попадания не обойтись. Техническая задача по доставке фугасного заряда на расстояние около трех километров в условиях средневековой промышленности еще кое-как реализуема, но точный выстрел практически невозможен. Уж не за три дня, по крайней мере.
— Вот что, — сказал он. — Во-первых, мне нужны литейщики, кузнецы и алхимики, притом прямо сейчас. Во-вторых, мне нужен именно тот алхимик, который составил рецепт сложного, но хорошо горящего пороха, имя я запамятовал. И в-третьих, нам потребуется ночной корректировщик.
— Ночной кто? — раздалось сразу несколько идентичных вопросов.
— Уфф… В общем, вот тут вокруг лагеря деревья есть? В пределах прямой видимости?
— Ну там пара мелких рощиц есть, и отдельно стоящие деревья тоже…
— Вот. Нужен кто-то… — тут Данила внезапно осознал, что радиосвязи нету, кричать корректировщик не
