— А меня никогда не учили шить, — сказала Жасмин, откладывая книгу. — В Индии за меня это делали слуги.
— Когда ты прекратишь свое смешное хвастовство? — неприязненно спросила Сибилла. — В Индии ты, может, и была принцессой. Но здесь ты обычная незакон… — Она запнулась, заметив недобрый блеск в глазах Жасмин, и мило улыбнулась. — Ну, мы все знаем, кто ты есть, — закончила она.
— Не пойму, — таким же сладостным тоном ответила Жасмин, — как такая добрая мать могла вырастить такую злобную мегеру. Будь осторожнее, Сибилла: мы все знаем, кто ты есть. Ты показываешь, какая ты на самом деле, — не вспугни господина графа.
— Я бы обожал свою любимую красавицу, даже если бы она была нищенкой, — галантно заметил Том Ашбурн.
— Хватит! — Сибилла вскочила на ноги, отбросив в сторону вышивание. — Я, милорд, не нищенка, а родственница короля и единственная дочь графа и графини Брок-Кэрнских. Не забывайте об этом! — И бросилась в глубину сада.
Граф поспешил за ней, желая извиниться и вновь завоевать расположение девушки.
— Не дразни ее, — упрекнула Велвет Жасмин.
— Она сама постоянно бросается на меня, — ответила девушка. — Я же не хвасталась своей жизнью в Индии, мама. Я не позволю ей никаких вольностей. Лорд Гордон был так любезен и говорил с ней, но и его она не слушается. Если я буду продолжать защищаться, может быть, она когда-нибудь утихнет. Хоть она на шесть месяцев и старше меня, я намного ее взрослее. Я бы попыталась подружиться с ней, но она не позволяет. Ты знаешь, ревность ее съедает.
— Ей тяжело, — грустно вздохнула Велвет, но дочь ее прервала.
— Мне тоже тяжело, — твердо заявила она. — Какие особые трудности у Сибиллы? Она в родной стране, окружена любящей семьей. У нее знатный поклонник, она собирается ко двору, где, без сомнения, найдет еще более многообещающих ухажеров. Я же за полмира от родины, оторвана от матери, которая меня вырастила и которую я люблю. Лишилась мужа и отца, потеряла нерожденного ребенка. Думаю, мне намного тяжелее, чем Сибилле, но я же не пользуюсь своим положением, чтобы обидеть ее. Она нападает на меня только потому, что я тоже твой ребенок. Она испорченная и противная, мама. Я не позволю ей поносить ни себя, ни свое доброе имя! А если она все же будет продолжать, я найду способ ее наказать, обещаю тебе. — Жасмин поднялась и, сердито шелестя юбками, скрылась в доме.
Велвет снова вздохнула. За всю жизнь она еще ни разу не испытывала такой неловкости. Оказавшись между падчерицей и дочерью Акбара, она изо всех сил, хоть и безуспешно, старалась примирить девушек. Жасмин, к ее стыду, правильно оценивала Сибиллу. По отношению к сводной сестре та вела себя как дрянная, испорченная девчонка, хотя поводов у нее для этого совершенно не было. С каждым днем Сибилла все больше и больше отбивалась от рук. Никто, даже Велвет и Алекс, не могли ее урезонить. Как справедливо заметила Жасмин, ее съедала всепоглощающая ревность.
Жасмин. Велвет улыбнулась своим мыслям. Трудно было поверить, что эта красивая женщина — ее дочь. Так много в ней было от Акбара. «Как много я потеряла», — печально думала она. Ругайя Бегум прекрасно справилась, воспитывая их общего ребенка. «Намного лучше, — со стыдом размышляла она, — чем я с дочерью Аланны Вит». Хотя девушки и были одного возраста. Жасмин казалась куда более уравновешенной и, конечно, более утонченной, чем Сибилла. У нее был подходящий поклонник, хотя она изо всех сил и делала вид, что не понимает намерений маркиза Вестлея, и всячески игнорировала этого симпатичного молодого человека. Алекс же был доволен вниманием маркиза.
— Прекрасно! — сказал он жене. — Мы ее выдадим замуж, прежде чем правда о ее рождении принесет нам неприятности. Ее положение будет гораздо более солидным в качестве маркизы, чем в роли незаконнорожденной дочери леди Гордон.
Тогда-то Велвет и ударила мужа.
— Моя дочь рождена законно, — прошипела она. — Или ты, господин, будешь утверждать обратное? Вот почему я не могу приструнить Сибиллу, и она продолжает нападки на сестру.
Алекс печально потер щеку:
— Я не хотел тебя обидеть, дорогая. Изо всех сил я стараюсь смириться с девушкой, но она не сдается ни на йоту, и я боюсь за Сибби. Она влюблена в Гленкирка, а Гленкирки — гордый клан. Если Яков Лесли прослышит хоть что-нибудь о скандале вокруг Сибиллы, он и слушать не захочет моих предложений. Это разобьет сердце девочки.
Велвет вздохнула. Если бы она могла уговорить девушек ладить друг с другом. Но когда одна говорила «белое», другая утверждала, что это «черное». Падчерица постоянно задирала дочь, но та не спускала обид и в ответ бросалась, как кобра. Сибилле не хватало здравого смысла, чтобы вести себя не так мстительно, но рознь девушек нужно было во что бы то ни стало потушить до осени, когда они попадут ко двору. Если к тому времени свары будут продолжаться, скандал, без сомнения, выплывет наружу, и Алекс будет взбешен, когда Сибилла потеряет шанс выйти замуж за Гленкирка.
— Чему ты хмуришься? — выйдя из дома, спросила Скай дочь. — Сибилла с Жасмин опять поругались? Внучка пришла домой чернее тучи.
— Они меня совершенно не слушаются, — мрачно призналась Велвет. — Как я повезу их ко двору, если они будут продолжать вести себя, как дикие кошки?
— Это вина Сибиллы, — резко заявила Скаи.
— Жасмин отвечает ей не лучше, — заступилась Велвет за падчерицу.
— Перебранки начинает всегда Сибилла, — упрямо настаивала госпожа де Мариско. — А где она сейчас?
— Где-то в саду. С ней Том Ашбурн. Кажется, он в самом деле ею увлечен, но она не глядит в его сторону. Ей нужен только Гленкирк, а я думаю, что с Томом она будет счастливее. Он мягкий, забавный и предан ей.
— А что с Гленкирком? Расскажи мне о нем. — Скай расположилась на стуле с низкой спинкой подле дочери.
— Я немного знала его мать, — ответила Велвет. — После тебя, мама, это была самая красивая женщина. Волосы цвета темного меда и зеленые, как листья, глаза. Она старше меня лет на одиннадцать. Как и я, она была обручена с колыбели, и ее насильно повели к алтарю, потому что ей, как и мне, не хотелось выходить замуж за суженого — Патрика Лесли.
— Она не любила его? — поинтересовалась Скай.
— Да, мама. К несчастью, в дело вмешался король, что привело к печальным для всех последствиям. После свадьбы она влюбилась в кузена Алекса и короля Фрэнсиса Стюарта-Хэлберна, графа Ботвелла. Король выслал из Шотландии Ботвелла, и теперь они с детьми живут в Италии. Ее сын — Яков Лесли — теперешний граф Гленкирк. Он женился на кузине Алекса Изабелле Гордон. У них родились двое сыновей. Пять лет назад Беллу, беременную третьим ребенком, вызвали в соседний монастырь, где была монахиней ее двоюродная сестра. Пока она там гостила, на монастырь напала толпа религиозных фанатиков, неделями наводившая страх на всю округу и грозящая расправиться со Старой Церковью. Безжалостные ко всему, они подожгли монастырь. В монастыре с Беллой гостили оба ее сына. Все они погибли в пожаре. Саму Беллу нашли в обгоревшем дворе, оскверненную и растерзанную на части. Рядом с ней — тела всех монахинь. Младшую сначала изнасиловали, а потом прибили к кресту. Эта ужасная жестокость потрясла всех. Даже сторонники Новой Церкви были возмущены. Хуже всего, что после преступления злодеи исчезли навсегда и не были наказаны. Ты можешь представить, в каком состоянии был Лесли. Неделями он с людьми из своего клана скакал по горам, но так и не нашел преступников, убивших его семью и совершивших другие гнусные дела. Как будто земля раскрылась и поглотила их. Если бы Лесли удалось свершить свою месть, может быть, это помогло бы очистить его душу от мрака. Я познакомилась с ним в свой первый приезд в Дан-Брок. Они с Беллой были нашими ближайшими соседями. После того как погибла его семья, Лесли из мягкого человека с утонченным чувством юмора превратился в холодное, жестокое существо. Я едва узнала его, но не могла осуждать.
