— Займите апартаменты в верхнем этаже дворца, — сказал он Рэвенсперу. — Выбирайте любые. Там везде большие-пребольшие кровати! — И он дружески подмигнул обоим.
Розанна помотала головой:
— В первую очередь Рэвенспер должен отвести меня в самый дорогой из лондонских магазинов. Если мне предстоит появиться при дворе, я желаю быть одетой по последней моде! — Искоса взглянув на мужа, она добавила: — Потрать на меня хоть малую толику тех денег, ради которых я вышла за тебя!
Роджер беспомощно посмотрел на Эдуарда и развел руками:
— Нет, она неисправима!
— Согласен! — с напускной серьезностью проговорил его величество. — Попробуй поколотить ее. Вдруг поможет?
— Не знаю, найдется ли у меня достаточно крепкая палка! — с сомнением пробормотал Роджер.
— Найдется, милорд! — проворковала Розанна, кладя голову ему на грудь. — Я даже знаю, где ее искать!
Вечером в старинном Вестминстерском дворце королевской четой был дан торжественный обед. Огромный зал был залит светом. Столы, уставленные золотой и серебряной посудой, ломились от изысканнейших яств. Дорогие, выдержанные вина лились рекой.
Королева восседала за главным столом в роскошном золоченом кресле. Ничто в ее внешности, во взгляде ярко-голубых глаз не говорило о недавних страданиях. Елизавета держалась величественно, но в то же время учтиво и приветливо. Она была одета в белоснежное платье, украшенное алмазами и жемчугом. Голову ее венчала небольшая изящная золотая корона. Почетные места подле нее занимали ее сестры, братья и сыновья. Эдуард же сидел в кругу своих приближенных, то и дело поднимаясь из-за стола и переходя от одной группы гостей к другой.
Рэвенспер, одетый в черный бархатный камзол, на фоне разряженных в пестрые одежды придворных выглядел словно ворон среди павлинов.
Розанне была к лицу ее обнова — нежно-розовое атласное платье с вышитыми на нем цветами, над каждым из которых была прикреплена миниатюрная жемчужная бабочка. Ее роскошные волосы, заколотые у висков брошками в виде бабочек из бриллиантов и жемчуга, свободно спускались на спину.
Внимательно приглядевшись к нарядам и украшениям придворных дам, Розанна шепнула Рэвенсперу:
— Боюсь, если мы надолго останемся при дворе, мне понадобится полностью обновить свой гардероб! Как ты на это посмотришь? Ведь мое платье уже стоило нам небольшого состояния!
Роджер, за все время обеда не сводивший с жены восхищенного взора, ответил:
— Дорогая, ты можешь тратить на свои наряды столько денег, сколько пожелаешь. Мне ничего не жаль для тебя, но мы останемся в Лондоне лишь до дня крестин наследника. Потом мы отправимся домой в Рэвенспер, где я смогу пробыть чуть больше недели, прежде чем… — внезапно он умолк, нахмурив брови, и Розанна с тревогой спросила:
— Прежде чем — что?!
— Розанна, обстановку на границах страны никак не назовешь спокойной! Ричард отправляется защищать северные рубежи от набегов шотландцев, Гастингс будет обеспечивать безопасность центральных графств, а я должен буду снова ехать в Уэльс. Эдуард рассчитывает, что мне удастся навести хотя бы некоторое подобие порядка среди этих дикарей!
К горлу Розанны подкатил комок. Она так нуждалась в защите и поддержке Роджера! Ведь через семь месяцев ей предстояло родить ему ребенка! Он улыбнулся ей и взял ее за руку:
— Вот почему я хочу отвезти тебя в Рэвенспер. Там ты будешь в безопасности, а если тебе станет тоскливо, то ведь оттуда до Кастэлмейна совсем недалеко. Вы с леди Джоанной и сэром Невиллом сможете часто навещать друг друга!
Розанне не без труда удалось овладеть собой. Она не желала портить ему настроение. Ведь нынче был и его праздник. Лукаво взглянув в глаза Роджера, она с усмешкой произнесла:
— Знаю-знаю, почему ты решил столь поспешно покинуть Лондон! Ведь тебе известны придворные нравы, и ты попросту боишься, что я начну флиртовать с кем-нибудь из приближенных его величества!
— О, я заметил, какой жадный блеск появлялся в глазах каждого из присутствующих здесь мужчин, стоило тебе улыбнуться или сказать им хоть слово! Не будь меня рядом с тобой, они накинулись бы на тебя, словно стая волков на беззащитную лань!
— Ну, ты преувеличиваешь!
— Перед твоей красотой, Розанна, не устоял бы и святой, что уж говорить о грешниках, коими полнятся залы и коридоры Вестминстера! Будь осторожна, дорогая, и не позволяй никому увлечь тебя в вихре танца в какой-нибудь укромный уголок! Ведь твоя грудь почти вся на виду, и дерзкой руке ничего не стоит обнажить ее. Хочешь, я продемонстрирую тебе это прямо сейчас?
Щеки Розанны зарделись, и Рэвенспер негромко рассмеялся:
— Благодарение Богу, ты недолго пробыла при дворе, иначе, дорогая, ты навек разучилась бы краснеть!
Он с улыбкой наблюдал, как она танцевала сперва с Гастингсом, затем с Гербертом, Стаффордом и дважды — с юным принцем Ричардом, но досадливо нахмурился, когда партнером ее стал сын королевы Томас Грей. Прежде чем смолкла музыка, Роджер уже прокладывал путь сквозь толпу гостей, кружившихся в танце, чтобы поскорее избавить жену от общества старшего пасынка короля. Братья Грей были известными всему Лондону волокитами самого дурного пошиба, они буквально не давали прохода всем красивым женщинам, встречавшимся на их пути.
— Мадам, вы слишком надолго покинули меня! — сказал Роджер Розанне, беря ее под руку.
— Держи свой кинжал наготове! — ухмыльнувшись, бросил ему Томас Грей и отошел в сторону. Он придал этому распространенному в среде знати выражению обидное для Роджера звучание, намекая на плачевную участь его прежней жены.
Розанна вспыхнула:
— Каков негодяй! И ты не станешь мстить ему за это оскорбление?
— Сыновья королевы пользуются правом неприкосновенности, — ответил Роджер. — К тому же, мне наплевать, что мелет этот зажравшийся поросенок, главное, чтобы он держал свои копыта подальше от тебя, дорогая!
Вновь зазвучала музыка, и Роджер, сжав Розанну в объятиях, закружил ее по залу. Она подняла к нему прелестное лицо и с улыбкой прошептала:
— О, как ты божественно танцуешь! Ты ловок и умел во всем, за что бы ни взялся!
— К черту танцы! Я хочу остаться с тобой наедине!
— Я знаю! — выдохнула Розанна. Ей хотелось этого ничуть не меньше, чем ему.
Танцуя, они приблизились к распахнутой двери и выскользнули в коридор в нарушение этикета, согласно которому гости имели право удалиться из зала лишь после того, как его покинут король с королевой.
Едва войдя в отведенную им спальню, Розанна сняла роскошное новое платье, опасаясь, что Роджер в своем нетерпении может повредить драгоценный наряд. Он успел раздеться раньше, чем она, и, подхватив ее на руки и опустив на ложе, принялся стаскивать чулки с ее стройных ног. Он покрыл поцелуями ее щиколотки, колени и бедра. Розанна стонала от наслаждения. Роджер подавил желание овладеть ею немедленно — он хотел дать время ее страсти разгореться до предела. И он по-прежнему неистово жаждал ее ответной любви. На сей раз ему было мало одного лишь единения их тел — он мечтал, чтобы пламя, сжигавшее его душу, охватило и все существо Розанны. Она должна была принадлежать ему безраздельно!
