благодарностью, что где-то внутри что-то ёкнуло, приятно до чёртиков. — Математика — восемьдесят два, родной — девяносто девять. — Тут я даже похлопал, потому что это реально тяжело сделать. — Общество… сто. — А тут вообще все разразились аплодисментами, из-за чего девушка засмущалась. — Математика — восемь… ой, я уже говорила. Программирование — пятьдесят один, история — семьдесят два.
— Молодец, — кивнул я. — Довольно сильный результат.
— В СГБ данные уже получили, — чуть тише проговорила она. — Ждут завтра документы от нашей школы, чтобы мы их передали в старшую при Академии.
— Умница, — обняла свою дочь тётя Юкио и поцеловала нежно в лоб. — А с физической подготовкой старайся! У меня было несколько медалей! Чтобы и у тебя не меньше было!
— Ой… ну, мам… — ещё сильнее покраснела девушка, хотя я тут уже не понял почему.
Пока все они ещё какое-то время слегка подшучивали над Хано, я открыл свои результаты. И в принципе был доволен тем, что увидел. Ни одного результата на сотку, но и полтинников даже не было. Так что, можно сказать, я попадаю в высокую категорию. Пока сдерживал улыбку, но глаза, как говорится, не врут никогда, по ним меня и спалили.
— Ник! — довольно громко заявила тётя Юкио. — Вижу, что улыбаешься! А ну, давай говори свои результаты!
— Эх, — уже я вздохнул, но наигранно. — Так и быть!
Карт посмеялся, шутку понял. Ну а я ещё раз осмотрел всех и спокойно начал перечислять.
— По порядку. Физическая — девяносто пять.
— Красава! — поднял кулак вверх Карт. — Ваще молодчик!
— История… девяносто восемь.
Тут папа похлопал меня по спине, о том, что там был тот самый каверзный вопрос, он знал.
А лично мне стало интересно, где я накосячил, что недобрал два балла. Сто процентов, где-то не так дату написал руками… месяц или год. Со мной может быть. На факты, даты и названия память порой так себе работает.
— Программирование… блин… восемьдесят девять. А я думал, сотку сделаю…
— На моей памяти на сотку этот экзамен сдавали те, кто взламывал программу во время самого экзамена, — усмехнулся отец. — Что? Я не шучу. В параллельном классе у меня такой был. После него технологию защиты экзаменов усилили.
— Мда, — покачал я головой. — Математика… восемьдесят ровно.
— Тож неплохо, — кивнул Карт.
— Родной язык хуже всех, — поджал я губы. — Тут семьдесят три.
— И это хуже всех? — удивилась Ханако. — Очень и очень хороший результат. Последний?
— Граждановеденье, — усмехнулся я, называя его на новый лад. — Девяносто девять. — Все даже удивились, по крайней мере Карт и Хано точно. — Штрафной балл за то, что допустил грубую ошибку при ответе на один из основополагающих вопросов. А могла быть сотка, если бы была просто ошибка. Хе.
— Ха! — словно Карт в чём-то победил, вскочил и тыкнул он на меня. — Неудачник.
— У тебя так-то баллов меньше, — покачал я головой.
— А мне сотка и не нужна была, — уселся он назад.
— А мне тоже, пф, — скрестил я руки на груди. — Так-то программирование нужно было. Тут я набрал необходимое для Академии.
— Ну тады ладно, — кивнул он, проговорив более спокойно.
Потом мы решили ещё раз сыграть партейку в настолку. Напряжение при этом никуда не ушло. Всё равно было как-то тревожно, что у одной команды не получилось, а сейчас старается вторая. Но под конец партии отец прям выругался, причём так смачно, что я удивился.
— Ну как бы нельзя при людях младше восемнадцати так выражаться, — невозмутимо проговорил Карт.
— Да мне… всё равно! — рыкнул отец. — Моя группа вся полегла! Трижды! Чёрт, трижды! Уже после второго раза в Город запрос отправили, что они на час ушли. А Город ничего не сделал! Сейчас уже сутки, и только третья группа собирается! Чёрт! Туман этих тугодумов поглоти! Вот почему, как вечер, так они всегда решение черти пойми как принимают⁈
— Так, а теперь нормально, — схватила через весь стол руку отца тётя Юкио. — Что, как и почему. Я твой сленг не всегда понимаю.
— Да что тут непонятного⁈ — продолжал довольно громко говорить он. — Ушёл мой взвод бить Ужаса в Реатуме. Ужас оказался сильнее ожидаемого. Первая попытка: сняли часть брони, но это фальшь. Ещё одну пришлось снимать. Они полегли. Вторая попытка моментальная. Пробились через орды тварей, зашли в закрытую локацию… и почти моментально слегли от какой-то непонятной способности. Ушли на час. Написали руководителю операции в Городе, что ситуация экстренная. Тот не отреагировал! Я уже направил прошение о том, что это грубое нарушение, цена которому — все уровни гражданства! Даже не оправдывается координатор, чтоб его! Пока собиралась третья группа, мой взвод второй, мои успели переродиться и помчали в третий раз бить Ужаса. И всё равно не смогли! Сильно ему надавали, но он их всех свалил! Бойцов, которые уже суммарно десять лет покоряют Реатум! Не самая элита, но там снаряжение третьих и четвёртых рангов! И всё равно на сутки отправил на перерождение!
Повисла тишина. Вот только меня начало накрывать. Руки затряслись, а в ушах зазвенело. Я не знал, что мне делать, вообще не представлял. На виске и на шее я чувствовал, как сердце начинает всё сильнее и сильнее биться, при этом оно начинало биться всё сильнее и сильнее.
— Ник, — осторожно прикоснулась ко мне Ханако.
— Убью этих уродов! — продолжал ругаться отец, взгляд которого был, наверное, более шальной, чем у меня.
— Макс! Успокойся! Ушла третья группа⁈ — довольно громко, словно на своего ученика, кричала тётя Юкио.
— Ушла, доложили, да, — более спокойно проговорил отец. — Но… чёрт! Прошло уже три часа суммарно! Две группы ушло, пишут, на суточное!
— Это как?
— Когда первая ушла на час, наши два раза отбегали, ушли на час тоже, — не совсем понятно начал пояснять отец, но я плюс-минус понял. — И вот в часовой «перерыв» наших первая группа ещё раз рискнула, и первая улетела на сутки. Это какой-то аномальный урод!
— Ужас, — поправил его было Карт, но тут же стал обладателем такого взгляда, что аж голову в плечи вжал. — Прошу прощения.
— Не виноват, — сделал глубокий вдох отец, затем выдохнул. — Я сейчас.
Отойдя в сторону кухонного гарнитура, отец нашёл «свою» аптечку и достал оттуда недавно сложенные таблетки. Сразу горстку — и в себя. Постоял. Подышал. Я только сейчас заметил, что он вспотел. Да и я тоже взмок. Всё же сейчас решается судьба моей мамы… а я ничего не могу сделать! И это уже бесит! Вот до дрожи бесит и злит! Я такой был только тогда, когда в первый раз начали смеяться надо мной из-за
