class="p1">– Спасибо, мистер Хэрриот, я вижу, что вы отвечали мне честно. Ведь вы и в самом деле в это верите, правда?
– Я и в самом деле верю, что это так, – сказал я. – Всем сердцем.
Прошел месяц, и я совершенно случайно узнал, что та моя встреча с мисс Стабз была последней. Когда умирает одинокая нищая старая женщина, люди на улице не торопятся поделиться с вами этой новостью. Я был на вызовах, и какой-то фермер сообщил мне, что дом в деревне Корби выставлен на продажу.
– А что же мисс Стабз? – спросил я.
– О, да она умерла внезапно три недели назад. Дом в плохом состоянии, говорят, в нем много лет не было ремонта.
– Значит, миссис Бродвит больше там не живет?
– Нет, она живет на другом конце деревни.
– А как же кошки и собаки?
– Какие кошки и собаки?
Я быстро закончил прием. И не поехал домой, хотя обеденное время уже начиналось. Вместо этого я на полной скорости отправился на своем недужном автомобильчике в Корби и спросил первого встречного, где живет миссис Бродвит. Домик оказался маленьким, но красивым, и миссис Бродвит сама открыла мне дверь.
– О, заходите, мистер Хэрриот. Как хорошо, что вы пришли!
Я вошел внутрь, и мы сели по разные стороны чистого дощатого стола.
– Я так скучаю по мисс Стабз, – сказала она.
– Да, мне только что сказали.
– Как бы то ни было, она умерла спокойно. Просто не проснулась.
– Рад это слышать.
Миссис Бродвит окинула взглядом комнату:
– Мне повезло, и я нашла этот дом. Это как раз то, чего я всегда хотела.
Я больше не мог сдерживаться. У меня просто вырвалось:
– А что стало с животными?
Она небрежно ответила:
– А они в саду. У меня довольно большой садовый участок при доме.
Она встала, открыла дверь, и я с облегчением увидел, как в дом вбегают мои старые друзья.
Артур моментально вскочил ко мне на колени, лег, изогнувшись, на руку, и его подвесной моторчик не заглушил собачий лай. Принц, как всегда страдающий одышкой, вертел хвостом и улыбался мне в перерывах между приступами лая.
– Они прекрасно выглядят, миссис Бродвит. И на какое время вы их оставили у себя?
– Навсегда. Я люблю их не меньше, чем мисс Стабз, и не могу их оставить. Они будут делить со мной кров, пока живы.
Я смотрел на типичное лицо старой жительницы Йоркшира, на крупные скулы, с их грубыми очертаниями, с которыми контрастировали добрые глаза.
– Это чудесно, – сказал я. – Но разве вам не кажется, что содержание такой оравы – э-э-э – несколько дорого?
– Нет, вам не надо об этом беспокоиться. У меня кое-что отложено на старость.
– Что же, отлично, отлично, я буду присматривать за ними. Я проезжаю через эту деревню пару-тройку раз в неделю.
Я встал и направился к двери.
Миссис Бродвит жестом остановила меня:
– Есть только одна просьба. Пока не началась продажа дома и имущества в нем, я прошу вас заглянуть туда и забрать остатки лекарств, которые вы прописывали. Они – в передней.
Я взял ключ и поехал на другой конец деревни. Отворив шаткую калитку, я пошел по буйной траве к дому, который без собачьих морд в окне казался безжизненным. Когда я открыл скрипучую дверь и вошел внутрь, меня окутала полная тишина.
Ничего не было тронуто. Кровать со смятым одеялом стояла в своем углу. Я обошел комнату, собирая полупустые бутылки, банки с мазями и коробки с таблетками для старого Бена, – все-таки они ему помогли.
Когда я собрал все, то окинул взглядом комнату. Я больше не приду сюда. У двери я остановился и в последний раз прочитал табличку, которая висела над пустой кроватью.
Я пытаюсь завоевать ее внимание
Был вечер вторника, и я проводил его так же, как и все остальные вечера вторников, – смотря в затылок Хелен Олдерсон на собрании Музыкального общества Дарроуби. Возможно, это был не самый быстрый способ познакомиться с ней поближе, но я не смог придумать ничего лучше.
С того утра, которое я провел на вересковом холме, помогая теленку с его ногой, я ежедневно просматривал книгу регистрации вызовов в надежде найти повод еще раз посетить ту ферму. Но у Олдерсонов, к прискорбию, видимо, был весьма здоровый скот. Мне приходилось довольствоваться мыслью о предстоящем в конце месяца визите на ферму, чтобы снять гипс. Поэтому настоящим ударом для меня стал звонок отца Хелен, который сказал, что, поскольку теленку стало лучше, он сам снял гипс. Он с радостью сообщил мне, что перелом сросся прекрасно, а хромоты нет и следа.
Мне уже приходилось восхищаться инициативностью и уверенностью в себе местных жителей, но в тот раз я долго проклинал эти их качества. Пришлось вступить в Музыкальное общество. Я видел, как она входит в класс, где проводились собрания, и с удалью отчаявшегося следовал за ней.
В первый раз это случилось много недель назад, вспоминал я, исполненный жалости к себе, но с тех пор я не добился никакого успеха. Я уже и не помнил, сколько теноров, сопрано и мужских хоров приезжали сюда и уезжали, однажды целый духовой оркестр, умудрившийся каким-то образом набиться в небольшой зал, чуть не порвал мне барабанные перепонки, но я не сделал и шага вперед.
Сегодня струнный квартет усердно елозил смычками, но я едва слышал их. Мои глаза смотрели только на Хелен, сидевшую в нескольких рядах впереди меня между двумя дамами, которых она всегда водила с собой. Это тоже было частью общей неприятности, эти две старухи всегда находились рядом с ней, не давая никаких шансов на личную беседу даже в перерыве между отделениями. Кроме того, существовала еще и общая атмосфера мероприятия: члены общества были в подавляющем большинстве людьми весьма пожилыми, а в воздухе висел мощный школьный запах чернил, учебников, мела и свежеочиненных карандашей. В таком месте было просто невозможно задать вопрос: «А чем вы заняты в субботу вечером?»
Музыканты перестали елозить смычками, и все захлопали. Со стула в первом ряду поднялся председатель общества и улыбнулся всей компании. «А теперь, дамы и господа, я думаю, пора сделать пятнадцатиминутный перерыв, поскольку, как я вижу, наши усердные помощники уже приготовили чай. Как обычно, цена за чашку составляет три пенса». Раздались смех и общий шум двигаемых стульев.
Я вместе с другими отправился к дальней стене зала, выложил свои три пенса на тарелочку и получил чашку чая с печеньем. Затем я попытался приблизиться к Хелен в тщетной надежде, что на этот раз что-нибудь случится.
