Не встретив никого на следующий день, он 25 октября пошел по новому назначению вместе с пароходом Farn, отправив остальных («Рио-Негро», «Асунсьон», «Индрани») на условленное рандеву. На станции Канарские острова — острова Зеленого Мыса с уходом 15 сентября Стоддарта оставался лишь крейсер Highflyer (капитан 1-го ранга Буллер).
Но и он вскоре потребовался на смену Astraea для конвоирования транспортов, следовавших от мыса Доброй Надежды, так как Astraea уходила для операций в Германской Юго-Западной Африке.
На весь район оставались лишь три вспомогательных крейсера, когда пришло сообщение, что в Лас-Пальмасе стоит немецкий угольщик в ожидании, по-видимому, «Карлсруэ».
После получения этого сообщения крейсеру Kent приказали не идти на соединение с Краддоком, а поступить в распоряжение капитана 1-го ранга Буллера и принять конвой от Astraea, чтобы, дойдя до района, охранявшегося эскадрой адмирала Де Робека, сдать конвой крейсеру Vindictive и, вернувшись, осмотреть Канарские острова. Вспомогательный крейсер Victorian, прибывший 21 октября в Лас-Пальмас после ремонта в Гибралтаре узнал, что угольщик ушел и что ночью в море были видны сигналы, вероятно, с «Карлсруэ».
Victorian поспешил навстречу к приходившему в это время с транспортами Kent и в темноте разошелся с другим немецким угольщиком — пароходом «Валхалла», который благополучно прибыл на Тенерифе, так же как и первый угольщик, оказавшийся пароходом «Крефельд».
О том, что на последнем находились экипажи не менее чем 13 пароходов, потопленных «Карлсруэ» с 31 августа по 1 октября, стало известно не сразу — испанские власти почему-то скрывали это в течение 14 часов.
Приход «Крефельда» указывал на необходимость немедленно принять самые энергичные меры, но решить сразу, какие именно необходимы, было нелегко.
Казалось вполне вероятным, что «Карлсруэ» перенес свою деятельность в район станции Канарских и островов Зеленого Мыса, опасаясь быть обнаруженным на прежнем месте.
Пришлось обратиться за помощью к адмиралу Де Робеку, охранявшему район побережья Испании. Невзирая на всю трудность охраны побережья силами, находившимися в его распоряжении, адмирал все-таки сумел произвести поиск на Азорских островах, где захватил пароход Гамбург-Американской Компании Graecia, в течение месяца поджидавшего кого-либо из своих крейсеров и постоянно посылавшего вызовы по радиотелеграфу.
Значительную помощь в этом Де Робеку оказало назначение специально для конвойной службы между Англией и Гибралтаром крейсеров Bacchante и Euryalus, без которых он оказался бы связанным конвоированием транспортов не только с мыса Доброй Надежды, но также и из портов Средиземного моря. Осмотрев Азорские острова, Де Робек на своем флагманском крейсере Amphitrite отправился на Канарские острова и там остался.
Поведение испанских властей, сквозь пальцы смотревших на дело интернирования германских вспомогательных судов, побудили адмирала не уходить оттуда, пока он не добьется урегулирования этого вопроса. Принимая во внимание весьма сильное немецкое влияние, надо отдать должное адмиралу, который чрезвычайно быстро справился с этой задачей.
Здесь, как и повсюду, успешность охраны торговли на море в значительной степени зависела от недопущения передачи радиотелеграмм неприятельским крейсерам, и в этом направлении адмиралу пришлось выдержать большую борьбу. Де Робек выяснил, что чины германского и австрийского консульства пользуются частной радиостанцией, отправляя информационные сообщения. Подобной привилегией консулы обычно не пользовались, и в ней не было никакой необходимости, так как телеграфные кабели являлись полностью исправными.
Одно из таких радиосообщений, посланное для «Карлсруэ», было перехвачено Victorian, и наше министерство иностранных дел протестовало в Мадриде.
Испанское правительство оправдывалось тем, что привилегия посылать шифрованные радиосообщения распространяется на всех консулов вообще, а не только на германских и австрийских, но мы не могли согласиться с такой точкой зрения, полезной только одной стороне. После дальнейших переговоров испанское правительство уступило, и радиотелеграфные переговоры были запрещены.
Район Канарские — острова Зеленого Мыса удалось обезопасить от возможного нападения, но в районе мыса Доброй Надежды положение значительно ухудшилось.
Восстание, поднятое полковником Маритцем, распространялось с угрожающей быстротой. К Маритцу присоединились генерал Бейерс, оставивший с объявлением войны должность командующего войсками Союза, и Девет. Девет поднимал буров с намерением восстановить старую республику.
Генерал Бота лично вступил в командование вверенными войсками, но положение оказалось столь серьезным, что его нельзя было предоставить собственным силам. Помощь могла прийти только из Новой Зеландии. Новозеландские транспорты только что прибыли в Австралию под конвоем Minotaur, Ibuki, Philomel и Pyramus и сосредоточивались в Олбани, где два последних крейсера сменяли Melbourn и Sydney.
25 октября наше правительство решило использовать эту силу для восстановления положения в Южной Африке, для чего всему отряду надлежало следовать не через Суэцкий канал, а вокруг мыса Доброй Надежды.
28 октября были сделаны окончательные распоряжения в связи с новым направлением. Транспорты распределили на три группы соответственно их ходу и запасам угля. Изменение маршрута нарушало план общеимперского сосредоточения войск, но другого выхода не было. Однако тревога продолжалась недолго — генерал Бота разбил восставших у Растенберга; Маритц и Бейерс бежали к немцам, и восстание было ликвидировано. 30 октября транспорты получили приказание следовать через Коломбо.
Возвращение к первоначальному плану не улучшило дело охраны района мыса Доброй Надежды, продолжавшей оставаться далеко не удовлетворительной, однако ослаблять конвой было нельзя, хотя поблизости могли находиться только «Кенигсберг» или «Эмден». Последний только что дал о себе знать настолько громко, что совершенно подорвал авторитет местных морских сил.
Впечатление от этого выступления «Эмдена» усугублялось тем, что после его последних успехов у Миникоя в конце сентября наши операции по поиску неуловимого крейсера оказались безуспешны.
9 октября адмирал Джеррам получил сведения о греческом пароходе, укрывающемся на острове Pulo Tapak на западном берегу Суматры, и немедленно приказал капитану 1-го ранга Гранту произвести разведку. Отправленный с этой целью Yarmouth, прибыв в Pulo Tapak 12 октября, нашел там двух угольщиков «Эмдена» — Pontoporos и «Маркоманию».
Первый капитан фон Мюллер отправил сюда после набега на Мадрас, а «Маркомания» пришла после того, как «Эмден», приняв с нее уголь, ушел с Миникоя в архипелаг Чагос на Мальдивских островах в сопровождении приза — парохода Buresk.
В момент прихода Yarmouth «Маркомания» принимала уголь с греческого парохода.
Pontoporos увели в Пенанг, а «Маркоманию» потопили. Одновременно с этими событиями капитан 1-го ранга Грант с Hampshir и EmpressofAsia, осмотрев Лаккадивские и Мальдивские острова, спустился на юг до Male и прошел к югу от Цейлона.
Последние слухи об «Эмдене» сообщали, что между 28 сентября и 1 октября он грузился углем у Felidu Atoll.
После отыскания нами германских угольщиков капитан Грант считал наиболее вероятным местонахождением «Эмдена» район к югу от островов Чагос и решил идти в Диего-Гарсия. Здесь находилась угольная станция, которой прежде обычно пользовались все пароходы, занятые перевозкой мороженого мяса из Австралии в Англию. 13 октября Грант пошел по избранному им направлению совместно с EmpressofAsia.
В эти дни «Эмден», погрузившись в последний раз с «Маркомании» углем в Felidu Atoll, направился в Диего-Гарсия. Не встретив никого на этом пути (в его распоряжении находилась старая карта, которая ввела его в заблуждение относительно путей торговых судов), германский крейсер 9 октября вошел в Диего-Гарсия для погрузки угля с Buresk.
Здесь капитан фон Мюллер встретил прием, какого не мог ожидать: жители этой пустынной английской колонии, не имея понятия о начале военных действий, оказали неприятельскому крейсеру самое радушное гостеприимство и полное содействие.
10 октября утром «Эмден» снялся с якоря и пошел в поисках призов на север, проложив курс навстречу нашим двум крейсерам. К несчастью, в то время, когда «Эмден» проходил острова, Грант держался к западу на прямом курсе Коломбо — Чагос, и противники разошлись на расстоянии около 300 миль.
