— Доброе утро, судья. Звоню, чтобы выразить свои соболезнования.
Разумеется, Като Лэрд сразу же узнал его голос. Савич смотрел, как меняется выражение на лице судьи: с трагической гримасы несчастного вдовца на мину человека, проглотившего слизняка. Савич представил, как напрягся у судьи сфинктер. Судья нервно огляделся, нет ли кого-нибудь рядом, чтобы подслушать разговор. Отошел в сторону от шефа полиции, который разговаривал с подчиненным.
— Судья, у вас верхняя губа вспотела, — сказал Савич. — Надо бы подправить грим перед началом пресс-конференции.
Судья взглянул на одну из бесчисленных наставленных на него камер и понял, как Савич может его видеть.
— Мир телевидения приветствует вас, — сказал Савич. Все это невероятно его развлекало.
— Спасибо за звонок, — сказал судья, глядя в камеру, потом отвернулся.
— Надеюсь, труп вас удовлетворил?
— Да. Она была прекрасна во всех отношениях. Савич захохотал.
— И родинка пришлась очень кстати.
— Да, в трудную минуту это настоящее спасение.
— Рад, что смог оказаться полезным, судья. Дома в почтовом ящике вас ждут записи зубной формы. Разумеется, с именем покойной жены. До чего приятно, что у нас сложился такой гармоничный обмен. Вам нужно было тело…
— Да. Детектив Хэтчер невероятно дотошный следователь.
— А Элиза и после смерти продолжала доставлять неприятности. К счастью, у меня была готова ей замена, женщина, которую нужно было убрать так же, как Элизу.
— Я всегда полагался на вашу готовность помочь, равно как и на бесчисленные возможности.
— Рад быть обязанным, — усмехнулся Савич. Он заметил, что судья мрачно поглядывает на шефа Тэйлора, который нетерпеливо постукивал пальцем по наручным часам.
— Спасибо, что позвонили, — сказал судья, — но пора начинать. Я должен идти.
— Не давай отбой, Като. — Савич увидел, как от его резкого тона напряглись плечи судьи.
— Я бы ни в коем случае не стал этого делать, если бы время не поджимало.
— У Наполи было всего несколько секунд, чтобы позвонить мне с заднего сиденья машины Элизы, когда она вернулась. Но все прошло по плану. Я забирал его с моста Тал-мадж. До моего приезда он должен был изображать из себя водителя, у которого сломался автомобиль. — Он затрясся от смеха. — Когда я приехал, вид у него был еще тот. Он сказал, твоя безвременно почившая устроила заправскую драку, прежде чем ему удалось сбросить ее с моста.
— Я не знал, что ты с ним говорил.
— Коротко. Очень коротко. Прежде чем его убить. Я хотел убедиться, что проблема с твоей женой решена для нас раз и навсегда.
— Еще раз спасибо за столь пристальное внимание. Я непременно отблагодарю за эту услугу.
— Разумеется, отблагодаришь. Но я убил Наполи не только ради того, чтобы услужить тебе, Като. — Он помолчал, чтобы судья как следует понял, что тон их разговора меняется. Наконец продолжил: — Твой следопыт Наполи выслал мне серию интересных фотографий.
Он многозначительно замолчал, слышно было только, как тяжело дышит судья.
— Это я могу объяснить.
— Като, не надо ничего объяснять. И так ясно, что этими фото ты бы воспользовался, чтобы надуть меня.
— Ни в коем случае, ни в коем случае, — быстро ответил судья, понизив голос. — Даже не волнуйся из-за этого.
— Я не волнуюсь, — ласково сказал Савич. — Наше партнерство остается таким же прочным. И твоя, и моя проблема решены. Если только Наполи сказал правду.
— Правду о?..
— Смерти Элизы. Мейеру Наполи было бы под стать отправиться к создателю с ложью на устах. Может, она вовсе не умирала.
— Это невозможно.
— Не глупи, Като. Возможно все.
Глава 24
Когда Дункан вышел из дома, Элиза еще спала. Он не стал ее будить. Правда, она могла сбежать, пока его не было, но ему казалось, что она такого не сделает. Даже если и сделает, далеко ей не уйти.
Когда он вернулся, она сидела с ногами на диване, завернувшись в стеганое одеяло, которое он помнил с детства, и смотрела бабушкин маленький телевизор.
Руки у него были заняты пакетами с провизией, так что дверь за собой ему пришлось закрыть локтем. Элиза обернулась к нему и кивнула на телевизор:
— Като.
Он отнес продукты на кухню и вернулся к ней, чтобы посмотреть пресс-конференцию. Интересно, откуда у судьи этот растерзанный, изможденный вид человека, пережившего личную трагедию? Может, он все это время голодает — вон как у него шея исхудала, воротник на ней болтается. Темные круги под глазами можно нарисовать гримом. Или просто он не позволяет себе подолгу спать, с тех пор как жена пропала.
Как бы он ни готовился к этой роли, исполнено все было великолепно. С одного взгляда на судью было ясно: парень убит известием о смерти жены и его страдания так глубоки, что вряд ли он когда-нибудь от них оправится.
Речь тоже была по первому классу. Наверняка тщательно подготовленная. Закончив один период и переходя к следующему, судья поднял голову и украдкой — впервые — посмотрел на прожектор. Раньше он буквально нежился в их свете.
— Несмотря на мою личную трагедию… — Он замолчал, поднес ко рту кулак и прочистил горло. — Несмотря на мою личную трагедию, я глубоко тронут поддержкой друзей, коллег и даже совершенно незнакомых мне людей. Мне бы очень хотелось отметить неустанное содействие полиции Саванны — Чатема-Метрополитана, шерифа округа Чатем и всю его команду, службу береговой охраны США, многих людей, которые…
Элиза яростно придавила кнопку на пульте. Телевизор отключился. Она бросила пульт на диван, вскочила и принялась бегать по комнате.
— Ты пропустил лучшую часть, — сказала она. — О том, какой трагически короткой оказалась моя жизнь. Как часто меня не понимали, одинокую свечу на ветру.
— Он так и сказал?
— Процитировал[18]. — Она подняла одеяло с пола, куда оно свалилось, и снова завернулась в него. — Будет корчить из себя безутешного вдовца до последнего. Ничего другого я от него и не ожидала. Он…
— Ты хочешь есть?
Она замолчала, посмотрела на Дункана и кивнула.
— Потому что я умираю с голоду. Это, — сказал он, махнув на телевизор, — подождет, пока мы позавтракаем.
Он сгорал от нетерпения услышать все, что она хотела ему рассказать. И в то же время боялся этого, потому что тогда снова придется вспомнить все то, что осталось в Саванне.
— Ты умеешь готовить? — спросил он.
— Да.
— Хорошо. Потому что я не умею. Сварю кофе, только не рассчитывай, что он будет вкусный. — Он прошел на кухню и начал доставать из пакетов продукты.
— Я сейчас.
Она поспешила в ванную и закрыла за собой дверь. Наверное, хочет одеться. Дункан запросто оставил бы ее в этих шортах и футболке. Выглядела она в них неплохо, это он успел разглядеть. То есть просто отлично выглядела. И потом ему было приятно, что ткань, которая касалась его кожи, теперь согрета ее теплом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
