Тусклый свет освещал крепкого рослого мужчину, который вальяжно восседал в кресле, развалившись. Это был не Тимур: ни мой муж, ни тот, что сердце исполосовал до безобразия. Кто-то другой, но видимо, достаточно опасный, чтобы я вздрогнула, когда он начал подниматься на ноги.
Когда мужчина подошёл к небольшому бару и начал перебирать его содержимое, я решилась покинуть убежище. Очень тихо, ступая босыми ногами по паркету, я приближалась к пугающему незнакомцу. Не знаю, чем тогда руководствовался мой инстинкт самосохранения, но руки высоко поднялись вверх, а затем резко опустились, разбивая о мужскую спину непрочный пластик. Оказалось, недостаточно сильным получился удар, поскольку в два счета незваный гость развернулся и повалил меня на пол.
— Идиотка, — крикнул мужской голос, в котором я не сразу узнала знакомые нотки.
Сопротивлялась, как только могла, кусаясь и толкаясь ногами. Мои руки были скованы под тяжестью мужского тела, а ноги — так и не доставали цели.
— Вот чокнутая, — громче прежнего крикнул голос. — Уймись, сестрица!
— Ванька? — Неуверенно протянула, пытаясь рассмотреть черты лица в полумраке.
— Не узнала, что ли?
— Нет, — отрицательно головой закивала, а затем, поднявшись на ноги, кинулась в родные объятия. — Прости, Вань, прости. Я столько пережила за последние дни, что с катушек слетела просто.
— Я так и понял, раз ты о мою спину фен расфигачила, — говорил брат, уже не скрывая широкой улыбки на лице.
— Это тебе повезло, что она перед твоей мордой пистолетом не стала размахивать, иначе бы точно в штаны наложил, — за нашими спинами раздался низкий грудной голос с хрипотцой. Оглянулась на короткий миг, и, недолго думая, вскочила на ноги.
К нему подошла в считанные секунды. Руками обхватила широкие плечи, а лицом зарылась на мужской груди:
— Тимурчик, любимый, родной мой. — Губы блуждали по всему лицу, а глаза осматривали с головы до ног. — Слава богу, ты вернулся.
— Я же говорил, что скоро вернусь, — протянул каким-то странным тембром, тактично разжимая объятия и отходя в сторону.
В сердце печальная струна отозвалась. Настоящим холодом повеяло между нами. Он так и не поверил в мою верность, а я даже и не объяснила ничего.
— Вот, — Тимур положил на кровать какие-то пакеты и несколько коробок, а я продолжала стоять на месте, не шевелясь. — Здесь одежда, можешь переодеться.
— Ты привёз документы? — Вольский к брату моему обратился, отходя в сторону.
— Да. Здесь паспорт на имя Барышевой Евгении Викторовны. Наш отечественный и загран, как ты и просил, — ответил Ванька.
По стенке начала сползать. По спине холодок пробежался. В висках что-то защемило, будто кто-то внутри сосуды сжал в один плотный узел.
— Хорошо, — ответил Тимур, снимая с себя пиджак и швыряя его в сторону, будто мусор. — Я в душ, а затем хочу что-нибудь пожрать. Друг, закажи ужин, а?
Братец ответил кивком головы, а я могла только наблюдать за происходящим. Молча смотрела, как Тимур направлялся в сторону санузла, по дороге снимая ботинки и отшвыривая их в сторону, как и пиджак. Ванька, тем временем, к стационарному телефону подошёл. Обмолвился парой реплик с администрацией гостиницы, а затем злой и раздраженный, обратился ко мне.
— У этих придурков, оказывается, сегодня банкет в ресторане. Короче, пожрать не будет. Я в город смотаюсь и что-нибудь там куплю. Передай Тиму, что скоро вернусь. — Ко мне подошёл. Рядом на корточки опустился. За плечи обнял, заглядывая в мои глаза. — Алеська, ну ты чего? Чего ревешь как белуга? Забудь ты о своём майоре. Он и волосинки твоей не стоит, слышишь?
— Да причем здесь он? Вань? Ты тоже думаешь, что я действительно с ним уехала по своей милости, да? — Голос предательски дрожал, а внутри начали надрываться протяжные струны.
— А тут и думать нечего. Только кошка за порог, как мышки в пляс пустились. Вот скажи, сестрица, чего тебе не хватало рядом с Вольским? Он же весь мир к твоим ногам положил. Он же любил тебя, как никто другой. Зачем ты так поступила, а? На месте Тима я бы просто развелся с тобой и забыл к чертям собачьим. А он другой, понимаешь? Не может тебя забыть. Бросил сделку крупную и из Китая свалил, как только узнал, что ты с тем придурком уехала.
— Да не уехала, не уехала, слышишь? — От отчаяния молотила кулаками по широкой груди. — Полиция в дом нагрянула со всеми спецэффектами. Штурм, чёрные маски на лицах, а в руках автоматы. С ними был Ариевский. Сказал, что Тимура пришли арестовать и мне нужно тайно покинуть дом.
— И ты покинула, да?
— Да, — навзрыд рыдала, не стесняясь эмоций.
— Какого же черта ты с ним к морю поехала? Леся, ты хоть понимаешь, что менты тебя бы в жизни не тронули? У них не было на тебя никакой бумажки. Понимаешь? Зачем ты поперлась? — Ванька тоже перешел на крик и, не церемонясь, тряс меня за плечи, как тряпичную куклу просто.
— Он говорил, что так будет лучше. Я в шоке была и не знала, как поступить. Поверила ему.
— Леся, очнись, сестра! Он “мусор”, ему нельзя верить, понимаешь? Да он же всё ради своей выгоды эту фигню затеял. Герой-любовник, мать его за ногу. Он же ждал, когда Вольский за тобой побежит, а там его и менты накроют. Не понимаешь ничего? — Я отказывалась верить, но брат был непоколебим. Приводил всё новые и новые доводы в доказательство вины Ариевского.
— Нет, не так всё! Тимур мой телефон выкинул, чтобы никто не смог отследить местонахождение. Он наоборот — не хотел, чтобы нас кто-то нашел.
— Если бы он этого хотел, то не нашли бы, поверь. Думаешь, он не заметил на твоей руке странный браслет? Думаешь, не догадался выкинуть и его, если бы действительно хотел, чтобы тебя не нашли? Дура ты, Алеся! Ещё скажи, что поверила во весь этот бред с контрабандой?
— А разве нет? — Шептали мои губы. Я уже совсем перестала отчётливо понимать происходящее, полностью запутавшись между реальностью и фарсом.
— Нет, нет и ещё раз "нет"! Нам действительно поступали подобные предложения, но Тимур всегда отказывался. Однажды через границу все-таки поступила крупная партия оружия.
